Элли и Звери

Потому что сразу тело так ярко реагирует, что жарко становится.

Я не нимфоманка. Наверно. Скорее всего.

Но черт… Ведь даже думать спокойно про моих Зверят не могу.

Иногда мне кажется, что сейчас у нас самое лучшее время, словно мы застыли в янтаре, захвачены кистью художника в полете, в самой наивысшей точке радости.

И так боюсь, что что-то или кто-то нарушит это хрупкое равновесие.

И на фоне моего счастья как-то даже неудобно и стыдновато перед подругой, у которой все совсем не так радужно. В основном, из-за ее загонов. Ну и Сергей Юрьевич, конечно, сложный человек.

- Тат… Давай встретимся, поговорим, - предлагаю я, уже сворачивая разговор, потому что подхожу к мастерской. Сегодня я работаю до десяти, с двумя напарниками.

И Геннадьич должен зарулить. В середине недели на Маяк, на вторую сто, перекинули Ромку, Димаса вернули сюда. И он сегодня был в первую смену.

И я его, возможно, даже и увижу.

С утра нам не удалось встретиться, потому что у меня занятия были с восьми, а братья работали с десяти, а потому отсыпались.

Я приготовила на скорую руку запеканку, постояла в дверях, разглядывая двоих парней в моей кровати. Они спали по разные стороны здоровенного ложа, место между ними, мое место, трагически пустовало.

Переборов дикое желание все бросить и забуриться между ними, разбудить и продолжить то, чем мы занимались ночью, я только выдохнула и убежала на учебу.

Татка второй день не приходила на занятия, у меня не было особо времени ни на парах, ни между парами, чтоб с ней связаться, потому что учиться становилось все сложнее, а, учитывая, что я на прошлой неделе порядочно пропустила, то вообще тяжко было. Потому набрала ей уже, когда вышла из института.

Ну и проупражнялась в психологии всю дорогу до работы. Если так дальше пойдет, то переквалифицируюсь из инженеров в психологи. А что? Тоже ковыряние в сложном механизме. Я это дело люблю…

В мастерской дым коромыслом, парни что-то ремонтируют, орут друг на друга, так что меня даже и не замечают.

Я тихонько прошмыгиваю в подсобку переодеться, натягиваю комбез, забираю волосы под косынку.

На выходе торможу, смотрю на себя в малюсенькое зеркало, непонятно, для каких целей повешенное возле двери.

Я определенно стала лучше выглядеть. Если первые несколько дней после начала совместной жизни вместо Эли в зеркале отражалась бледная сплюха, то теперь прямо хоть картину в стиле пинап пиши. Кровь с молоком, щеки розовые, глаза блестящие, улыбка до ушей. Все же, много-много хорошего секса, постоянные партнеры, умиротворенность и безопасность – как раз то, что доктор прописал для девушки.

Дверь открывается в тот момент, когда я поправляю локон, кокетливо вывалившийся из-под косынки.