Элли и Звери

Так глубоко, так жестко!

- Котен, пустишь в себя, да? – лихорадочно шепчет он, блестя глазами, - пустишь?

Я не понимаю даже , о чем он, настолько не в себе, киваю. Везде пущу, конечно, конечно… Дайте мне только кончить!

- Оближи, котен… - он просовывает мне пальцы в рот и я послушно облизываю, не прекращая двигаться.

Я уже вся мокрая, но сдержаться не могу, мне надо, надо, надо быстрее!!!

Ромка укладывает меня на грудь брату, тот перехватывает, тянется к губам, сладко, долго целует, настолько сводит с ума, что я даже не сразу соображаю, что происходит. А, когда соображаю, то уже поздно.

Да и смысла нет. Соображать.

Им двоим во мне тесно. И мне тоже. Не больно, нет. Но странно и непривычно.

А, когда они начинают двигаться, меня расплющивает между ними, как мягкое желе, мне кажется, я всеми своими выступами подстроилась под их тела, словно слилась с ними. Дима безостановочно двигается во мне, вжимаясь в распахнутые в стоне губы жадным поцелуем, Ромка действует осторожней, но тоже напористо и сильно.

И я умираю.

Просто умираю между ними, превращаясь в нечто настолько мягкое, настолько податливое, что самой становится не по себе. Нельзя так терять себя. Нельзя!

Но именно это я и сделала, когда они взяли меня одновременно, когда не дали даже шанса на вдох, когда целовали, ласкали, двигались во мне…

Это была сладкая смерть.

Самая нужная для меня.

И, что бы с нами тремя не случилось в будущем… О чем бы я ни пожалела потом…

Только не об этом.

Никогда об этом.

30. Сладкая жизнь.

Смотрела я как-то одно кино. Хорошее такое, по-моему, еще черно-белое. С шикарной блондинкой-актрисой. «Дольче вита» называется. Сладкая жизнь, то есть.

Тогда, давно, еще пацанкой, попробовавшей в этой гребанной реальной жизни практически все, кроме сладости, я даже позавидовала героине.

И задумалась, а что для меня сладкая жизнь? Вот если б пришли ко мне, в примеру, и сказали : «Вот сейчас, Элька, у тебя будет сладкая жизнь».

Что бы мне первое пришло в голову?

Наверно, место, где много-много сладостей.

Всякие там конфеты, сникерсы, мороженое.

А не вот это вот. Что у нее было.

А вот теперь, уже взрослой, практически состоявшейся девушкой, я могу сказать, что для меня сладкая жизнь тоже не вот это вот. Что у нее, у той шикарной, не знавшей голода и боли красотки-блонди.

А совсем другое.

Сладкая жизнь – это когда тебя целуют. Так, что задыхаешься, и с ними задыхаешься, и без них. Потому что с ними – невозможно вдохнуть. А без них – незачем вдыхать.

Сладкая жизнь – это когда тебя трогают. Так, что каждое прикосновение – не ожог, нет. Каждое прикосновение – нежный шелк, который прямо по живому. И больно и, одновременно, невозможно остановить. Не хочется такое останавливать.