Элли и Звери

- Тат… Ну вот прям так сразу и любовь… Он все же брат, просто, наверно, самый крутой мужик в твоем окружении. Вот и влипла. Это первая влюбленность, знаешь, типа как маленькие девочки в пап влюбляются. И к мамам ревнуют… Как-то эта хрень даже называется, не помню… Ну, короче, это возрастное, проходит…

Татка косится на меня, презрительно оттопыривает губу в ответ на мои псевдонаучные и псевдо умные рассуждения."

"- Думаешь, я не пыталась? Думаешь, я не читала про это? Думаешь, я сама… Хочу? Да у нас с ним даже отчества одинаковые, блин!!! Я его отца искренне своим папой считаю!!! Я, когда поняла, чуть вены не порезала! Думала, что все, конец! Извращенка долбанная!

- Тат…

- Я боролась, понимаешь? Я старалась! А потом… Папа и мама…

Она прервалась, хлебнула еще. Я только сжала ладошку, поддерживая. Она не спрашивала про мою семью. И я не могла ей сказать, что понимаю ее, как никто. Хотя… Пожалуй, нет. Не понимаю.

У меня ничего внезапно не случилось.

И маму свою я помню нормальной только в самом раннем детстве. Когда обнимала, целовала и рассказывала сказку про Элли и дорогу из желтого кирпича.

Поэтому осознать, каково это – вот так внезапно оказаться без семьи, без любящих папы и мамы… Нет, я не могу этого.

Но Татке и не требуется. Она говорит, говорит, говорит, просто потому, что ей надо.

Выговаривается.

А я слушаю. Это все, чем могу помочь.

- Он ведь… Ты понимаешь, он ведь на меня внимания обращал не больше, чем на кошку! Ну сижу в его доме, ну что-то мяукаю… И ладно! У него тогда бизнес попер. И он на неделе мог пару раз дома появиться – и все. Я после похорон, когда немного в себя пришла, поняла, что нифига это у меня не прошло. Все вернулось. И тогда решила действовать. Дура такая… Стала его утром караулить, готовить завтрак, обнимать-целовать. А он, как скала. Буркнет что-то и все. Ушел. Да его друзья больше внимания проявляли! Один даже как-то ухаживать собрался! Но этот гад все на корню глушил. И у меня даже возможности не было переключиться, понимаешь? Учеба, дом, музыка, танцы. А дома – он. И я спать не могла, потому что он в соседней комнате. Не помню, сколько раз ловила себя на том, что уже к двери его иду! Ночью! Прикинь, дура какая? А он во мне только сестру, только сестру! И плевать, что не родные.

- А поговорить?

Татка грустно усмехнулась. Она уже успела протрезветь, поплакать, когда мы с ней выясняли, что я к ее брату не лезла и вообще никаких на него видов не имею, и то, что она увидела, это неловкий , но абсолютно рабочий процесс. И теперь опять стремительно надиралась. Потому что так явно было легче говорить.

- Я поговорила. Сказала все. А он – послал. Сказал, что мы – родственники, что он - мой брат… И все.

Она достала сигарету, предложила мне, прикурила. Кивнула на тлеющий огонек.

- Начала после выпускного.