Несносные дочери леди Элизабет

– Доброе утро, милая, – кивнула я, жестом приглашая её присоединиться к завтраку. – Надеюсь, ты хотя бы сделала перерыв и не сидела всю ночь над своими зельями?

– Я легла… – Амели замялась, присаживаясь на краешек стула и украдкой подавляя очередной зевок, – около трех. Может, чуть позже. Было почти полнолуние, и свет луны идеально подходил для заключительного этапа. Мне нужно было закончить настойку из туманной звезды, пока лепестки не потеряли свою силу. А к утру я должна добавить в неё экстракт морского вереска, иначе все приготовления пойдут насмарку.

В этот момент на кухню вошёл Говард. Как всегда, на широком поясе капитана висел меч в старых, но любовно ухоженных ножнах.

– Доброе утро, госпожа, леди, – поприветствовал он нас, снимая с головы потрёпанную шляпу. – У меня новости – к обеду должен прийти каменщик. Я вчера договорился с мастером Хью, он осмотрит фундамент и стены, оценит работы.

– Это прекрасно, Говард, – кивнула я, вспомнив о своих планах. – А я собиралась сегодня съездить в город. Хотела продать одно из украшений, чтобы у нас были средства на материалы.

– Вам не стоит ехать одной, госпожа, – тут же нахмурился капитан, его кустистые брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину беспокойства. – После истории с леди Амели…

– Именно поэтому я хотела взять тебя с собой. И дочерей тоже, – произнесла я, переводя взгляд с одной дочери на другую. – После всех этих происшествий не хотелось бы оставлять вас здесь без защиты."

"– Но, мама, я же говорила про силки, – тут же запротестовала Лорен, а её карие глаза вспыхнули разочарование. – Не проверю их до полудня – и прощай, добыча. Лисы не дремлют, а в этих лесах, по словам Дори, водятся ещё и дикие коты – те вообще оставят от зайца только уши, если доберутся первыми.

– А у меня эликсир, – тихо добавила Амели, поправляя выбившуюся прядь волос цвета спелой пшеницы, которая тут же непокорно выскользнула из-за уха и снова упала на лицо. – Если я не добавлю морской вереск ровно через три часа, придётся начинать всё заново.

Я переводила взгляд с одной дочери на другую, затем на Говарда, который тоже выглядел виновато, теребя седой ус и избегая смотреть мне в глаза – верный знак того, что он тоже считал встречу с каменщиком делом первостепенной важности. Мысленно вздохнула – как всегда, все мои планы рушились из-за обстоятельств.

– Хорошо, – наконец, сказала я, аккуратно промокнув губы краем льняной салфетки.