Несносные дочери леди Элизабет

Спустившись по скрипучей лестнице, я обнаружила необычную картину, заставившую меня на мгновение замереть в дверях. В столовой, где еще вчера был только длинный дубовый стол, окруженный разномастными стульями, спасенными из разных комнат дома, теперь горели свечи в серебряных подсвечниках с тонким узором из морских ракушек по бокам. Их мягкий, тёплый свет отражался в начищенных медных блюдах, создавая атмосферу почти забытой роскоши. На столе красовалась скатерть из тонкого льна с искусно вышитыми по краю морскими коньками, выполненными серебряной и голубой нитью. Откуда они взялись, оставалось загадкой, но явно были частью необъявленных даров Рейнара."

"За столом уже сидели Амели, чьи светлые волосы были собраны в аккуратную косу, Лорен, на удивление надевшая платье вместо бриджей для верховой езды, и Говард, непривычно торжественный в парадной рубашке. Рейнар и лейр Хэмонд, оба переодевшиеся в чистую одежду, стояли у окна, выходящего на море, негромко беседуя о чем-то, судя по жестам, связанном с расположением пастбищ. Хэмонд указывал на холмы, видневшиеся вдалеке, а Рейнар задумчиво кивал, время от времени бросая быстрые взгляды на Амели. При моем появлении они тут же прервали разговор и повернулись, расплываясь в приветливых улыбках.

– Лейна Элизабет, – лейр Хэмонд галантно поклонился, и его серебряная сережка тускло блеснула. – Надеюсь, мы не доставили вам слишком много хлопот своим внезапным вторжением.

– Всякий гость – благословение дома, – ответила я с легкой улыбкой, занимая место во главе стола и расправляя на коленях льняную салфетку, отмечая тонкость ткани и идеальную белизну полотна.

И только лейр Хэмонд и Рейнар устроились на своих местах за столом, Рут и Тина, обе в чистых передниках с кружевными оборками, начали вносить блюда, у всех присутствующих непроизвольно потекли слюнки. На столе появились глубокие миски из светлой глины с наваристым супом, где плавали кусочки нежной морской рыбы, мягкие водоросли, румяные пироги с мясом и грибами, края которых были искусно защипаны узором в виде переплетающихся колосьев, блюдо с запеченными овощами, от которых поднимался пар, пахнущий чесноком и розмарином, и даже кувшин с темно-рубиновым вином, отсвечивающим гранатовыми искрами.

– Еще раз хочу извиниться за столь внезапное появление, – проговорил Рейнар, когда все начали трапезу, аккуратно отламывая куски свежеиспеченного хлеба. Его зеленая лысина в свете свечей казалась еще более насыщенного оттика морской зелени, придавая ему сходство с каким-то сказочным существом из древних легенд северных земель, но в его глазах читалась такая искренность, что трудно было сердиться на этого странного молодого человека. – Я должен был предупредить о приезде.