Несносные дочери леди Элизабет

И тогда… тогда я вспомнил о древнем обычае наших земель…

– И похитили мою дочь, – сухо заметила я, вспоминая тот ужас и панику, которые охватили нас, когда Амели не вернулась с прогулки.

– Да, и я виноват безмерно, – кивнул Рейнар, и в его голосе прозвучало искреннее раскаяние. – Я думал… я надеялся, что вы знаете о традиции и поймёте. Мне и в голову не пришло, что вы не знакомы с нашими обычаями. Когда я понял, какой страх причинил вам… – он покачал головой, не находя слов, его зеленая макушка поймала солнечный луч, создавая вокруг него странное, почти неземное сияние. – Мне нет прощения. И все содеянное лишь навредило… я не смог понравиться Амели. Но я всё равно не отступлю и докажу, что она будет счастлива со мной. Если, конечно, вы позволите мне попытаться.

Эти слова были сказаны с такой искренностью и надеждой, что даже Лорен, обычно непреклонная в своих суждениях, смягчилась, хотя и постаралась скрыть это, сделав большой глоток отвара и пряча лицо за чашкой. Но я заметила, как уголки ее губ дрогнули, словно она пыталась сдержать непрошеную улыбку.

– Значит, в тех телегах откуп? – спросила я, украдкой поглядывая на смущённую дочь, которая, казалось, была готова провалиться сквозь землю от всего этого внимания.

– Нет. Это просто подарок для лейны Амели. Я заметил, как глубоко она интересуется травами и их свойствами, и подумал, что ей пригодится оборудование для исследований. Эти приборы изготовлены лучшими мастерами Эдеранда, стекло особой прозрачности, а некоторые колбы сделаны так, что не теряют тепла часами – идеально для длительного настаивания. А откуп… – он вдруг озорно улыбнулся, и в его глазах мелькнули лукавые искорки, придавая ему сходство с мальчишкой, задумавшим шалость, – откуп скоро будет, друг моего отца и мой брат пригонят их.

– Пригонят? – удивленно переспросила Лорен, выпрямляясь на лавке так резко, что дерево скрипнуло в знак протеста. – Что значит «пригонят»? Что именно пригонят?

– Ну да, – невозмутимо ответил молодой человек, словно речь шла о самом обыденном деле. – Коз.

– Коз? – теперь и я не сдержалась, чувствуя, как брови сами собой поднимаются в изумлении. – Каких…

В этот момент дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, заставив висящие на стенах кастрюли задребезжать, а в проёме появился Говард. Его лицо, обычно сохраняющее невозмутимое выражение, сейчас выражало крайнее изумление. Глаза расширились настолько, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а обычно ровно зачёсанные усы топорщились в разные стороны, придавая ему сходство с потрясенной кошкой.

– Лейна Элизабет, – произнёс он, и его густые усы дрогнули, как крылья испуганной птицы, – там у ворот гости.