Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир

Поэтому я положила ладонь на голову псу и ждала, когда остроухий прочтет послание своей погибшей возлюбленной.

Тьен тоже наблюдал за Кианфуном. В моей голове зазвучал его задумчивый голос:

«Надо же. Он, и правда, любил ее? Но почему тогда оставил?»

— Не знаю, – вслух ответила я.

Эльф поднял на меня глаза, и пришлось торопливо спросить:

— Если ты любил ее – почему ушел?

— Таков обычай, таков долг, – прошептал он. – Кто ты?

— Шиясса Гемхен, – представилась я. – Приехала на турнир из Нуамьенна.

— Из.. Нуамьенна?..

Кажется, от удивления эльф на несколько мгновений забыл о своем горе. Я продолжила ковать железо, пока горячо:

— Да. Мой отец тоже оставил мать когда-то. И теперь я хочу найти его. Ты был за Стеной. Скажи, как отыскать тех, кто также, как и ты, бывал в Нуамьенне? Возможно, у вас есть какие-то хроники, ведется какой-то учет тех, кто приходит и возвращается?

Он медленно покачал головой:

— Ты ищешь не там. Твой отец... Я попробую помочь тебе, поговорю со своим отцом. А пока...

Он поднялся и достал из ящика брошь с крупным сапфиром.

— Это амулет, – сообщил он. – Помогает управлять эльфийской магией. Я сделал его сам. Возьми в благодарность за то, что ты сделала. Это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

Я взяла брошь из его рук, и эльф поспешно удалился вглубь лавки. Оставалось только с досадой сунуть амулет в карман и выйти наружу. Яне узнала того, чего хотела. а бурная реакция эльфа на письмо привела меня в смятение. На улице меня ждал Ян-Лин.

— Ну что, передала, что хотела? – невозмутимо спросил он.

Я медленно кивнула. Эльф поторопил меня:

— Пора возвращаться. Вечером тебя ждет торжественный прием в честь открытия турнира.

Но сначала меня ждало платье, о котором позаботился Ян-Лин. Синее с серебром удивительно шло к моей нынешней внешности, и после того, как служанка помогла мне в него облачиться и удалилась, я поняла, что по местным меркам, наверное, выгляжу прекрасно. Расшитый серебряными нитями корсаж подчеркивал фигуру, к платью полагались серебряные подвески и серьги с жемчугом. Я натянула шелковые перчатки. Тьен сказал:

«Потрясающе».

— Ты серьезно? – спросила я. – Парадное кимоно намного лучше. Даже к острым ушам бы подошло. А это...

Я брезгливо подняла подол и поморщилась. Но пришлось идти в том, что есть. И, самое печальное – на прием не полагалось брать оружия, и уж тем более никаких артефактов. Так что мне пришлось оставить все свои вещи в комнате. И заодно – Тьена, чтобы он их охранял. Ни ему, ни мне это решение не понравилось, но другого выхода не было."

"Пока мы ехали в карете, я дремала на плече Винсента и вскользь думал о том, что к присутствию Тьена я настолько привыкла, что без него чувствовала какую-то пустоту внутри.