Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Держись, Алайна. Не совершай ошибок.

Занервничав, я схватила лежащий на столе нож и принялась нарезать помидоры в попытке выглядеть равнодушной. Обмануть саму себя. Притвориться, что не было этого мига уютной близости. Как не было и мыслей о поцелуе, о чужих податливых губах, и желания остановить весь мир хотя бы на секунду. Прекратить быть теми, кто мы есть, — бесправным пленником и его таким же бесправным куратором, неспособным ничем ему помочь.

Нож резал, кромсал помидоры, истекающие соком, как кровью. Сердце бешено колотилось в груди. Я словно бежала стометровку на время. Бежала, бежала, а дорога никак не заканчивалась. Проклятые колени дрожали, и, кажется, под пристальным взглядом Охтарона горели щеки.

— Алайна?

Он впервые назвал меня по имени. Дернувшись от неожиданности, я порезала палец, и кровь брызнула на разделочную доску. Нож выпал из руки, и тут же другая рука оказалась в ладони Эля, а раненый палец — у него во рту. Кожей я ощутила упругую влажность прохладного языка.

Когда Агент так сделал — сунул мой окровавленный палец в рот, взбесившееся сердце остановилось, екнуло, а потом забилось опять. Оно билось быстрее и быстрее, выпрыгивая из груди и разрастаясь до размеров вселенной, переполненное чувством, которому я боялась дать определение.

Это не любовь. Не любовь. Не любовь. Пожалуйста, нет.

Глава 11

От собственных чувств я сбежала в ванную, заперлась там и долго сидела на коврике рядом с раковиной, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Почему мысль о поцелуе так меня взволновала? Я ведь и раньше засматривалась на Агента, отмечала его красоту и мужской магнетизм, но сейчас… То, что я испытывала сейчас, не было похотью, настолько отличалось от простого сексуального влечения, что в груди волной поднималась паника.

Там, в кухне, глядя на своего подопечного, поправляя его упавшие на лицо белые волосы, я тонула в щемящей нежности. Это было теплое и светлое чувство, как если бы лучи заходящего солнца вдруг проникли в окно и наполнили сиянием мою душу.

Я опустила голову, уставившись на свои дрожащие руки, на палец с глубокой, все еще кровоточащей царапиной.

Зачем Агент взял его в рот?

Кожа не высохла от слюны, и я смотрела на эту влагу, ощущая нарастающее томление.

Никогда со мной не случалось ничего интимнее, эротичнее.

Порой самые простые вещи становятся наиболее значимыми.

Из мыслей меня вырвал тихий стук в дверь.

— Куратор? — позвал Агент, стоя по ту сторону порога. — Все в порядке?

Что я могла ответить?

Нет. Не в порядке.