Каникулы на Эленмаре (СИ)

Сняв кулон, приложила его к круглому отверстию под загадочной надписью.

Что произошло дальше, так и не поняла, но голова закружилась, на секунду я отключилась, а в следующее мгновение очутилась посреди огромного зала. Окружающее пространство было знакомо. Именно здесь стоял лайвелл в моем сне. Высокие своды храма, узкие, как бойницы окна, проникающий в них фиолетовый свет. Странно… свет… В ведь за пределами храма нас окружала лишь тьма. Создавалось ощущение, что храмы существовали в иной реальности. «Открой душу и…» — м-да, с такими приключениями поверишь в любую чертовщину.

Внимание привлекли две вещи — импровизированный алтарь и, недалеко от него, золотой обруч, который висел в воздухе, ничем не поддерживаемый. Да, черт с ними, с тайнами этими… Массивное тело тангира лежало на том самом алтаре. Свет здесь тоже был слабенький, но он был. Подбежав к Дарину, встала перед ним на колени, достала походный нож и принялась срезать остатки условной и давно бесполезной одежды. Элвэ по-прежнему прибывал в состоянии боевой трансформации и не подавал признаков жизни. Несмотря на очень смуглую кожу, неродное, почти звериное лицо было бледным, а дыхание — настолько слабым, что огромная грудная клетка почти не вздымалась.

Прижав ухо к его груди, попыталась услышать удары сердца. Оно билось, но очень… очень тихо… словно каждое мышечное сокращение давалось с трудом и могло оказаться последним.

— Дарин… — тихо позвала я.

«Нежилец» — изрек божественный кошак, сидя рядом.

— Хвост оторву! — пообещала, разозлившись, и с удвоенной силой принялась срезать куски, бывшие когда-то форменной курткой.

Да, в своей боевой ипостаси, эленмарцы действительно становились страшными, огромными чудищами, но меня вид Элвэ нисколько не отталкивал, ведь я отчетливо осознавала, что это он. Тем более, безумия у Дарина не было. Наоборот, тангир очень четко принимал решения, когда бросился меня спасать. Четко, но не очень здраво… Вот кто его просил кидаться со скалы? Сейчас бы стоял там, наверху и волновался со всеми вместе, а не лежал бы здесь без сознания! Порванная перепонка, которая позволила нам не упасть, а планировать с безумной высоты, драными клочьями свисала по бокам. Но ведь это не могло угрожать его жизни! Даже птица с подрезанными крыльями продолжает жить, пусть и без неба. Весь торс покрывали царапины разной длины и глубины. Из многих сочилась кровь, привычная… красная… человеческая… Ничего такого, что бы угрожало жизни, я пока не нашла. Кровили многие порезы и ссадины, но не было ни открытых переломов, ни других жуткого вида ран. Впереди не было, а вот со спины рассмотреть его я не могла, как и перевернуть.