Элемента.T

Клара наотрез отказалась его отпустить с Тагаратом. А Тагарат наотрез отказался остаться. Он первый и увидел свет в одном из домов. По ухабам ещё не проложенных дорог они устремились к нему как мотыльки к огню.

— Оставайтесь здесь, — сказал Дэн, выпрыгивая из машины.

— Ага, щаз! — ответил ему Тага, беззвучно и мягко как кот, перепрыгивая лужи.

— Тага, меня явно здесь ждут, — остановил его Дэн.

— Так давай их разочаруем, — широко улыбнулся он, и его белые зубы сверкнули в глубине темной прихожей. — Послушай меня, — добавил он тихо и серьёзно, — мы не первый год работаем с разными ушлёпками, а что-то мне подсказывает, что это именно такой случай. И знаешь, что самое главное в такой работе? Никогда нигде не появляться вдвоём. Иначе, уже ничего не исправишь.

И в застеленную целлофаном комнату он зашёл один.

Дэн слышал его приглушенный голос и другой голос, который так же негромко ему отвечал. Кровь, стучавшая в висках, мешала слушать — слов было не разобрать.

— Клара, клиент твой, — сказал Тагарат, выводя покорно идущего парня со связанными руками.

Клара, невозмутимо стоявшая рядом с Дэном, словно всё это её не касается. Так же невозмутимо перехватила парня и повела вниз.

— Вот теперь ты можешь войти. Ты, вроде, парень крепкий. Опять же врач.

— Она мертва?

— Она жива, но то, что ты увидишь, тебе не понравится.

И Дэн вошёл. Кажется, это была кухня. Дэн подумал, что этот дом выбрали не случайно. Отливающие серебряным металлические поверхности делали эту кухню похожей на хирургический кабинет. Она и стала для Вики операционной.

— Вики! — он кинулся к девушке. Она стала первым, что он увидел.

Пульс есть. Ровный. Одна рука с заляпанным кровью запястьем свисала со стола — тот, кто это сделал, тоже проверял пульс — всё остальное, кроме лица, было накрыто простынёй. Кровь во рту. Кровь потёками на лице, на распущенных волосах. Но дышит спокойно.

Он вдруг перестал волноваться. Инстинкт врача? Он просто делал свою работу. Спокойно откинул простынь.

С неё даже не сняли одежду. Просто задрали свитер вверх, брюки спустили вниз. Густо замазанный йодом на животе красовался грубо зашитый разрез. Они вырезали ребёнка. Он огляделся по сторонам.

От увиденного его замутило. В большой стеклянной миске у раковины лежал младенец. Крошечный, с ладонь, с личиком, сморщенным как у старичка и таким серьёзным, словно он знал об этом мире всё. А Дэн понял, что он сам  до этого момента об этом мире не знал ничего.

На стене кровью был нарисован цветок. Скорее бутон. Бутон лотоса. Капающая из его стебля кровь. Даже сейчас Дэн смог оценить иронию: капли, изображающие кровь нарисованные настоящей кровью. Под рисунком надпись, но её Дэн не мог разобрать.

— Кровь Священного Цветка, — сказал Тагарат, подходя сзади.

— Это похоже на какой-то ритуал.