Элемента.М

Так уж повелось, что все их общение всегда строилось только на Евиной инициативе. Ева позвонит – пообщаются, даже встретятся может быть, не позвонит – могут не видеться годами. Но, в принципе, Ева не обижалась и ее это не напрягало. Скорее уж наоборот, наверно, ее бы стало напрягать, если бы они общались чаще. Пусть себе идет как идет.

Она взяла в руки знакомую книжку. Марк Твен. И начала читать. День прошел. А Дэн так и не появился.

Когда утром она открыла глаза, его все еще не было. Может быть, конечно, его уже не было, и он приходил и даже провёл с ней целую ночь, но, где-то в глубине души Ева чувствовала, что это не так. А ведь ей так много нужно было ему рассказать! «Я радуюсь, что могу умереть!» - сказала ей вчера Кэкэчэн, она же Евдокия Николаевна Купцова. И Ева вспомнила как совсем недавно чувствовала тоже самое. Когда она хотела увидеть Дэна хотя бы еще только один раз. Просто увидеть. А потом… потом можно было бы и умереть. Потом хорошо было бы умереть, чтобы ничего и никогда больше не чувствовать. И вот Дэна рядом не было, и ничего она не хотела сейчас так сильно как снова его увидеть. Он сказал, что души алисангов не умирают. Еве показалось тогда, что это так замечательно. Сейчас она так не думала. Смерть, не приносящая забвения, сегодня ей казалось ужасной. Он сказал, что Светка Васькина умерла и что, возможно, это можно изменить. Это сложно, но возможно. Ева даже близко не понимала, как можно это изменить, но, наверно, он правда, боролся за её жизнь, и это было непросто, раз его до сих пор не было. Ева не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью ради кого бы то ни было, но ей подумалось, что настоящие герои почему-то всегда поступают именно так. И Еве тяжело было осознавать, что она практически попросила его это сделать. Утро как всегда явно не задалось.

Она прислушивалась, стараясь среди разговоров в коридоре услышать голос Дэна. И какой-то мужской голос там явно басил, но слишком низко для Дэна и слишком далеко, чтобы понять, о чём там вообще шла речь. И снова Ева вспомнила вчерашний разговор с шаманкой. «Мы можем их призывать и прятать». Ева понятия не имела что значит прятать, но слово «призывать» было достаточно красноречиво само по себе. Она поспешно натянула халат. С одной рукой ей поначалу это было трудно, но потом она приноровилась и сейчас в прямом смысле легко сделала это одной правой. Она хотела поговорить с бабкой. Сейчас.

В коридоре никого не было. Басил Гена в регистратуре, причём в пустой регистратуре. Судя по всему, разговаривал по телефону, к счастью, стоя спиной к открытой двери. Ева проскользнула, можно сказать незаметно, потому что кроме Гены, в больнице все ещё спали. Спали все и на втором этаже. То, что Ева приняла за утро, была просто ночь, тихая зимняя лунная ночь.