Элементально

И то, если сосредоточиться лишь на этом вопросе, а никак не на самом Германе.

Чем это может вызываться? Какие именно вопросы задавал митр Хавьер? Запах, аура, раса? Эх, и почему я не великий маг? Хрясь волшебной палочкой (кое-кого по дурной башке!) — и все в шоколаде.

— А знаешь, мне нравится даже просто сидеть и смотреть на тебя, — задумчиво, точно не веря самому себе, произнес дракон. — Почему? Почему ты? Ты ведь такая…

— Обычная? — Я подняла на него взгляд и увидела в его глазах подтверждение. — Об этом тебе лучше расспросить свою бывшую любовницу. Чем она думала, когда обрекала тебя на такое унижение?

Герман зло стиснул зубы, и я поняла, что попала в яблочко, и тихо хмыкнула. Для него это действительно унижение. Безродная секретарша. У нас еще и детей быть не может. Тогда к чему это громкое заявление о браке?

Нет, не понимаю…

Ну да ладно, сейчас есть проблемы поважнее.

— О чем ты хотел поговорить?

— Как всегда торопишь? — В его голосе проскользнула ирония, но как-то вяло. — А просто посидеть?

— С тобой? — Я не сумела удержать злого сарказма и тут же увидела, как ожесточилось его лицо, но не планировала давать слабину. — Не та компания, в которой мне уютно, и ты это знаешь как никто. Кстати, была бы признательна, если бы ты вернул мне все, в чем я была вчера. Некоторым, знаешь ли, приходится самим зарабатывать себе на жизнь.

— В замке тебе принадлежат несколько комнат. В гардеробной больше двадцати платьев, не считая остального. Тебе мало? — Он уже откровенно злился, и меня едва не сносило исходящим от него ужасом, но, кажется, я уже слишком устала бояться, потому что неприязненно скривилась в ответ и ударила честностью.

— Сам носи эту вульгарщину. Я ни о чем не просила, а тебе не мешало бы начать интересоваться хотя бы чьим-то мнением, кроме своего.

— С какой стати?

— О, действительно! С какой же? — Еще чуть-чуть, и я бы натурально зарычала, но как только ко мне пришло понимание, что мы практически скандалим, хотя даже не в отношениях, то резко остыла и с тяжелым вздохом откинулась на спинку стула. — Герман, ну ты же умный мужчина. Просто подумай. Это-то ты еще умеешь? Да это элементарная психология: хочешь взаимности — найди точки соприкосновения.

Посмотрела на него задумчивого, поняла, что сказала глупость, и вздохнула снова. Где-то на задворках сознания помахала лапкой жалость. Глупо, конечно, но женщины на Руси уж так устроены, что нам обязательно нужно кого-то пожалеть. Бездомную собаку, безумного дракона…

— Марьяна, я знаю, насколько я отвратителен, — тихо и очень неохотно произнес Герман, пристально рассматривая пустую тарелку. — И вижу, как тебе плохо в моем присутствии. Можешь не верить, но ненавижу себя за это, однако ничего не могу с собой поделать. Это страсть… Она необъяснима.