Экзотеррика. Прорыв

– Я сниму кокос, – презрительно пообещал Голубев. – Что у тебя есть из холодняка?

– Я сам, – усмехнулся Дарислав.

– Красиво сказано, но глупо. Давай на эммах.

– Хорошо, – согласился Волков.

Речь шла о ножах-мономоликах, молекулярная заточка которых превращала их в грозное оружие: они могли легко резать любой металл или керамику.

«Одуванчик» опустился на пол зала.

То же самое сделал «голем».

– Дар, не сходи с ума! – всхлипнула Диана, кусая губы.

Но её не услышали.

– Начали!

– Раз… два… три!

«Одуванчик» вздрогнул, выпуская пилота. Он оказался в унике, неплохо защищающем человека в экстремальных ситуациях. Правда, шлем он таки снял.

Из «голема» выпрыгнул Дарислав, на котором и в самом деле был только отсвечивающий серебром комплект-трико.

Диана попробовала взять управление модулем на себя, но Голубев при выходе заблокировал систему.

– Сволочь! – выговорила она с рыданием. – Дар, берегись!

Так как человек в безвоздушном пространстве мог находиться не более трёх минут (тренированный около семи), Голубев не стал ждать нападения противника и первым бросился в атаку. Сила тяжести в зале была меньше земной процентов на десять, поэтому он недооценил своего рывка, возносясь над полом на полтора метра.

Дарислав не преминул воспользоваться оплошностью противника, поднырнул под него и полоснул ножом по ногам Виктора, проделывая под коленями полковника два разреза.

Голубев сделал кувырок через голову, прокатился по полу, вскочил, обратив искажённое лицо к противнику: губы его искривились, глаза увеличились от бешенства. Скорее всего, он закричал, хотя голос трикстера был не слышен.

Дарислав сделал ложный выпад, снова метнулся под ноги Виктору и полоснул ножом ему над коленом, проделывая разрез на бедре.

Голубев крутанулся по спирали, начиная каскад приёмов в стиле новокитайского кунг-фу. Однако Дарислав хорошо разбирался в стилях восточных единоборств, культивируя русское боевое самбо, и нейтрализовал атаку, заставив противника отпрыгнуть.

По-видимому, Голубев не ожидал от какого-то там спасателя такого мастерства, потому что приостановился в нерешительности.

Тогда Дарислав сам пошёл «в штыковую», полную ложных уколов, замахов и уклонений, пока не достал Виктора на сходе с вектора атаки. Нож легко располосовал костюм Голубева на груди.

Контрразведчик оскалился, отбегая к покрытому странными трещинами пузырю камеры джинна. Отнял руку от груди, кинув на неё взгляд: рука была в крови. Выражение брезгливого превосходства на его лице сменилось гримасой боли.

– Давай, родной! – прошептала Диана, считая секунды и борясь с приступом слабости. – Дай этому суперинфоргу как следует!

Словно услышав её призыв, Дарислав ускорил движения до такой степени, что стал почти невидим.