Экзотеррика. Прорыв

Диана с подозрением оглядела его нарочито бесстрастное лицо:

– Что ты имеешь в виду?

– У меня в палатке дожидается бутылочка хорошего марочного вина.

Женщина поморщилась:

– Оставь!"

"– Зря! Ты такого не пробовала. – Виктор глянул на хозяина кают-компании. – Ты ведь тоже не потребляешь?

– Боюсь спиться, – серьёзно ответил Копун.

– У меня всего две бутылочки, не сопьёмся. Однако шутки в сторону. Я хотел бы взяться за выполнение задания моего руководства. Поможешь?

– О чём речь?

– В моём багаже упакован двойной спасательный модуль.

– Что, простите?

– Спасательный модуль «одуванчик», новая разработка российских конструкторов. Защищён не хуже «голема», но представляет собой не шлюп, а кокон-костюм. Сможешь забросить меня с капитаном невидимыми к башням?

– Могу без всякого «одуванчика», мои беспилотники не хуже.

– Не хочу зависеть от машин.

Копун покосился на Диану.

В глазах женщины отразился тревожный блеск.

– Зачем это тебе?

– Ты же сама сказала, что я контрразведчик. – Голубев пожал плечами. – И должен выполнять приказы командования. В конце концов «одуванчик» имеет свою систему хамелеон-камуфляжа, но не мешало бы подстраховаться. Так поможешь или нет?

– В принципе… могу, – кивнул Копун.

Виктор встал и жестом предложил Ведерникову следовать за собой.

– Переоденемся, и я тебя позову.

– Подожди, – остановила контрразведчика Диана, на лице которой отразилась борьба чувств. – Мне тоже не хочется сидеть сложа руки. Ты сказал, твой модуль рассчитан на две персоны?

– Правильно.

– Я пойду с тобой! Вместо капитана.

– Упс! – вырвалось у Голубева. – Леди не боится пойти в разведку?

– Леди не боится! – с вызовом проговорила Диана.

Глава 23

Будьте благоразумны

Боли не было: он плыл по какому-то озеру, то погружаясь в тёплую воду с головой, почему-то не теряя дыхания, то выныривая, и лишь тихие «загробные» голоса, прилетавшие из глубин озера, не давали ему утонуть и окончательно перестать дышать.

В какой-то момент по телу прошлось стадо ёжиков, покалывая кожу иголочками, и голоса стали слышнее:

– Паремхиматоз… – женский мягкий.

– Аффинально… – женский погрубее.

– Нано в гиппокамп… – мужской, обволакивающий и успокаивающий.

– Сохранение зиготы… – женский.

Потом в голову вонзились звоночки и сигнальчики типа азбуки Морзе: тире-тире-тире… точка-точка-точка…

Дарислав открыл глаза.

Он лежал в прозрачной капсуле, заполненной опалесцирующей перламутровой жидкостью, в объятиях множества манипуляторов, вызывающих ощущения ласковых прикосновений женских рук. С двух сторон от камеры вырастали из пола «кусты» аппаратуры, экраны которой показывали физиологическое и психическое состояние пациента по десяткам показателей.