Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Дылда всем своим весом навалился на товарища, пытаясь удержать его на кровати.

Я завёл руку за спину, вслепую пошарил по столу и потребовал:

– Щипцы, быстро!

Рябой беспечно подступил ко мне и пододвинул инструмент. Арбалет он на миг отвёл в сторону, и в тот же миг я плеснул ему в лицо шнапсом! Пойло попало в глаза, стрелок взвыл и неловко дёрнулся. Щёлкнула спущенная струна, глухо стукнуло в другом конце комнаты.

Враз позабыв о рябом мазиле, я кинулся на его долговязого напарника; тот вскинул руку, но не сумел сбить рывка, и скальпель резанул по шее. Полоска заточенной стали рассекла жилы, хлестанула кровь. Я без промедления отпихнул раненого и шагнул к ослеплённому стрелку. Тот угадал движение и махнул арбалетом, но впустую. Свободной рукой я перехватил разряженное оружие и ткнул скальпелем, метя под левую ключицу. Попал, куда хотел, и сразу нанёс ещё два быстрых удара в горло.

Разбойник зажал ладонями шею, навалился спиной на стену и сполз по ней на пол, а я смахнул со стола подсвечник и сиганул за дверь. Темень сбила с толку прибежавшего на шум схватки Юла, и этого краткого мгновенья с лихвой хватило мне, чтобы оказаться у него за спиной и со всего маху вонзить в основание черепа скальпель. Хрустнуло, плоская рукоять выскользнула из неудобного хвата и бритвенное лезвие едва не располосовало пальцы. Бородатый мордоворот начал разворачиваться, а потом ноги у него подкосились, и безжизненное тело повалилось на пол.

Этот готов! А остальные?

Я быстро проверил разбойников и с облегчением перевёл дух. Сдохли!

В живых оставался лишь брат трактирщика. Я не стал множить его мучения и задушил, накрыв лицо подушкой. Так и так не жилец, хоть от мучений избавлю.

Отняв от лица подушку, я приложил пальцы к шее жертвы и не сумел нащупать пульса, зато обратил внимание на выглянувший из-под ворота рубашки шнурок. Аккуратно потянул за него и выудил странного вида резной оберег. Работа была не слишком искусной, но привлекла внимание вовсе не деревяшка, а вполне ощутимое биение скверны в ней.

Амулет переполняла потустороння сила, более того – она ощутимо обожгла мне пальцы!

Я отпустил шнурок и вытер ладонь о полу куртки. Неприятные ощущения сразу утихли, но одно только воспоминание о болезненном зуде начисто отбило всякое желание изучить амулет подробней.

Понятия не имею, кто, как и для чего изготовил эту безделицу, ясно одно – людям с повышенная чувствительность к потустороннему прикасаться к ней не стоило.

3

Вооружившись шилом, я обошёл весь дом и даже спустился в подпол, но других обитателей разбойничьего гнезда не нашёл, что меня целиком и полностью устроило. Хуже нет, чем устранять случайных свидетелей. Да и не случайным людям глотки резать занятие не из приятных. Обошлось – и хорошо.