Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Азарт наделял бесшабашной уверенностью в собственной неуязвимости, но сейчас его дурман запросто мог оказать медвежью услугу.

А Густав Сирлин вовсе не собирался сгинуть, поймав арбалетный болт, выпущенный каким-нибудь зеленым юнцом. И пусть ему не терпелось вновь пройтись по узеньким улочкам Кельма, спешка при штурме могла обойтись слишком дорого.

Уже на краю вытоптанного войском Ланса поля сотник не выдержал и обернулся. Отсюда загораживавшие восходящее солнце крепостные стены казались черными, а вот чистейшее, без единого облачка небо – ослепительно-голубым. Неплохой денек, чтобы сдохнуть, но лучше – как-нибудь в другой раз. У Густава на сегодняшний день были совершенно другие планы.

Палатки Темной сотни размещались на самом краю лагеря, с противоположной от излучины неглубокой речушки стороны. Заросший камышом и кустарником берег был сильно заболочен; случись вылазка или подойди к защитникам города подкрепление – и основной удар придется на людей Сирлина. Командовавший войском лорд Лейн славился своей предусмотрительностью и рассчитывал, что собранный в Темную сотню сброд поможет выиграть королевским солдатам хоть какое-то время. А то и вовсе атака противника захлебнется, наткнувшись на отчаянное сопротивление загнанных в угол головорезов.

А головорезами бойцы Темной сотни и в самом деле были первостатейными. Бандиты и убийцы, дезертиры и проштрафившиеся солдаты; для них остался лишь один способ избежать королевского правосудия – искупить свои прегрешения кровью. Впрочем, возвращать долги короне никто из этих выродков и не думал, в узде их держал только страх. А боялись они лишь двух вещей: командира и смерти. И, надо сказать, сотник пугал их куда сильнее старухи с косой. Когда еще госпожа мертвых за ними пожалует! А сотник всегда рядом. И меч его обрывал жизни ничуть не хуже призрачной косы. Некоторые так и вовсе невесело шутили, что они работают на пару.

Когда Густав Сирлин вернулся в лагерь, сотню уже выстроили. Восемь дюжин пехотинцев – рядовые латники, десятники и вестовые. Кирасы, длинные кольчуги, топоры и мечи. Хмурые, заросшие неровными бородами лица привычно угрюмы, но кто-то уже затянул песню идущих на эшафот висельников, и понемногу вслед за запевалой ее подхватили и остальные. В самом деле, от готовящихся станцевать последний танец с пеньковой вдовой смертников солдат Темной сотни отличала лишь возможность подороже продать собственную жизнь. Именно – продать. Выкупить ее у королевского правосудия никому из них не светило ни при каком раскладе.

Впрочем, сделка со смертью до поры до времени откладывалась: потери у Темной сотни обычно были даже меньше, чем у коронных войск.