Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

– Уверен?

– Да ты сам посмотри! – азартно оскалился Джек. – Сразу же видно, что эти вставки другой татуировщик набивал! Это как с почерком, ошибиться невозможно! – Он провел пальцем по белой коже трупа. – Вот работа штатного татуировщика, а эти дополнения делал уже кто-то чужой! Даже по цвету отличия есть! Не видишь, что ли?

– Вам всегда один и тот же мастер татуировки набивает?

– Да, – подтвердил рыжий. – Нас сразу предупредили, что иначе будут проблемы.

– А тут кто-то свои наколки в чужие вплел? Очень интересно.

– Их бы перерисовать, по идее, надо, – предложил Пратт.

– У меня есть идея получше…

– Отрубить руку? Фи, Себастьян, это моветон!

Я оглядел лежавшие здесь и там расчлененные тела и пожал плечами:

– Тогда рисуй.

– Из меня художник, как из тебя балерина!

– Предлагаешь привлечь к расследованию придворного портретиста?

– Может, лоскут кожи срежем?

– Не обратил внимания, как тело проморожено?

– Ладно. – Джек оправил распоротые рукава покойника и поднялся на ноги. – Если понадобится, по памяти накидаю, а потом можно будет свериться. Только понадобится ли?

– Есть у меня знакомый специалист по этому делу, возможно, он нашего татуировщика знает.

– Уголовник какой-нибудь?

– Лучше. – Я сунул фонарь приятелю, подышал на потерявшие чувствительность пальцы, потер их друг об друга, пытаясь разогнать кровь. – Идем отсюда.

Мы вышли из ледника и отправились в обратный путь, спеша поскорее покинуть царство мертвых и подняться на свежий воздух. Теперь даже промозглый зимний город казался уже не столь неприветливым, как раньше.

Все познается в сравнении, ага…

Заглянув в каморку дежурного медика, я вернул ему фонарь и сообщил, что мы уходим. А после как бы невзначай спросил:

– Да, кстати, а мертвецов не отпевали еще?

– Здесь? – удивился служитель. – Нет, разумеется! Отпевают, когда к похоронам готовят. У нас своя часовня.

– Понятно, – кивнул я, и тут по моргу, отражаясь от каменных стен, прокатился громогласный возглас Джека.

– Господин Ольтер! – пьяно растягивая слова, рявкнул он. – Вас-то мне и надо!

– Что опять случилось, господин Пратт? – вздохнул Ференц, явившийся в морг в сопровождении пары следователей.

– Почему мой человек валяется на леднике, будто какой-то бездомный бродяга? Почему к нему отнеслись без должного уважения? Он отдал свою жизнь нам… за нас, а его бросили на лед, как потрошеную рыбу! Кто за это ответит, спрашиваю я вас?!

– Успокойтесь, Пратт! – брезгливо поморщился толстяк. – Вы пьяны!

– Да я просто в бешенстве! Я буду жаловаться!

– Не стоит горячиться, господин Пратт, – сразу сбавил тон Ольтер.