Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Когда о пожаре рассказывал, даже я расчувствовался. – И глава королевской Тайной службы промокнул платочком мнимую слезинку. – Бедные невинные души! И эти крики в огне! У тебя богатая фантазия, Себастьян.

– Скорее богатый жизненный опыт, – вздохнул я и буркнул: – Ну и стоило оно того?

– Ты про этот фарс с трибуналом?

– Фарс? Да у меня до сих пор шею ломит! Чуть не вздернули!

– Перестань! – фыркнул Малькольм. – С таким председателем тебе изначально ничего не грозило. Рауль только благодаря тебе на троне усидел, о таких услугах не забывают. И чем вообще ты недоволен? Ну отдохнул полгода в кутузке, первый раз, что ли?

– Это моя жизнь, если что.

– Твоя. Но в итоге все заинтересованные стороны убеждены в том, что сын Ричарда Йорка погиб при пожаре. Полагаешь, это не стоило полугода твоей жизни?

Я посмотрел на собеседника и спросил:

– И что с ним теперь будет? Какие у вас планы на ребенка и Берту?

– Теперь они будут жить. Просто жить. И что самое главное – никто не станет их искать.

– А разве стали бы? Если у ребенка нет никаких прав на трон, кому он нужен?

– Думаешь, Высшего интересовала политика? – остро глянул в ответ Паре. – Не приходило в голову, что у этого малыша от рождения по жилам течет не только кровь, но и потустороннее? Вспомни, что именно не давало умереть его отцу! Вспомни и подумай о том, какое могущество обрел бы нечистый, вселившийся в тело мальчишки.

– Виктор Арк мертв.

– А другие? Готов поручиться, что он был последним? Нет, не стоит пускать такое дело на самотек.

– Логично, – вздохнул я. – Но ведь это все было затеяно не только из-за ребенка. И возможно, даже не столько из-за него…

– Не только, – подтвердил Малькольм Паре, – и не столько.

– И как – выгорело?

– Более чем. Мне наконец дали отмашку расследовать контрабанду «желтой пыли». Мне и Ланье. Пришлось, правда, пожертвовать неучтенными доходами, зато никто не заподозрит, что отдать тебя под суд было моей идеей. Никто не помыслит даже, что можно добровольно расстаться с такими деньгами…

– Неравноценный обмен, не находите?

– Более чем равноценный, ты уж поверь. Теперь можно заняться делом, не опасаясь скоропостижной отставки или чего похуже. Сейчас я не угроза, сейчас я объективное обстоятельство, с которым придется считаться.

– А тот стилет? Вы действительно считаете, что его вывезли с Дивного?"

"– Металл очень похож, – подтвердил Малькольм. – Правда, подозреваю, нож просто перековали из какого-нибудь использованного наконечника, а после вновь наполнили Тьмой. Но пусть это останется между нами. Причастность к торговле дурманом – это ерунда, а вот связь с разведкой Драгарна и пособничество чернокнижникам тянут на пожизненное заключение в монастыре. Если дойдет до суда, это сыграет нам на руку.