Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Такими сведенными в бритву клинками язычники Пахарты многие века пластали друг друга в полуденных джунглях, а вот в Святых Землях подобное оружие считалось экзотикой.

Скинул камзол, расстегнул пару верхних пуговиц рубахи и с тяжелым сердцем покинул спальню. Спустился по лестнице, прошел в темную гостиную и хмыкнул:

– Еще слишком рано для дружеского визита, не находите?

Подручный Высшего – тот, что с круглым лицом и толстыми пальцами, – поднялся из кресла и спокойно улыбнулся:

– Извините великодушно, господин Март, не хотели беспокоить.

Сопровождали его двое. Парень с легким арбалетом настороженно поглядывал на меня из дальнего угла; вооруженный кинжалом крепыш перекрыл входную дверь.

– Чем обязан? – как ни в чем не бывало поинтересовался я.

Шпик поднял кулак и выставил указательный палец:

– Серебряный ларец. Это раз, – заявил он и присоединил к указательному персту средний. – Сын Ричарда Йорка. Это два.

Как-то слишком быстро они про ребенка узнали!

Я досадливо поморщился и спросил:"

"– Вот как? А что же ваш хозяин сам не пожаловал?

– При личной встрече спросите.

– Спрошу. Непременно спрошу, – усмехнулся я, прислушиваясь к колебаниям заполонившей особняк скверны. Уловил некую неправильность и выстрелил наугад: – В эти тела вас вселил Жнец? Или уже новый хозяин озаботился?

– Ларец. Ребенок, – услышал в ответ.

На одутловатом лице не отразилось ни тени эмоций, но вопрос, без всякого сомнения, попал точно в цель.

– Вам известно, кто такой Раймонд Фуко? – задал другой вопрос.

– Не заговаривай нам зубы! – нахмурился круглолицый. – Где ларец и ребенок?

– Выходит, не знаете, – усмехнулся я и разом выплеснул вовне остатки хранившейся в душе скверны.

«Скверна может размыть границы между реальностью и потусторонним», – писал Раймонд Фуко и был абсолютно прав. Очертания мебели смазались, комната приобрела дополнительную глубину, и я сорвался с места.

За спиной щелкнула тетива арбалета, а резко подавшийся вперед шпик стремительно выбросил навстречу крепко сжатый кулак, но тщетно – меня в гостиной уже не было.

Скверна размыла грань между мирами, и я скользнул в потустороннее. Скользнул – и пронесся над самой Бездной. Враз накатило головокружение, словно вверх тормашками оказался, только вместо звездного неба под ногами была мерцавшая холодными точками бесов Пустота. Как не провалился в нее – не знаю.

Но не провалился и вынырнул уже за спиной круглолицего. С разворота полоснул его по спине ножом, и тонкий изогнутый клинок легко распорол кожаный камзол. Оставившее глубокую рану острие окрасилось кровью, я стряхнул багровые капли, и прямо в воздухе их поглотило возникшее в комнате ничто.