Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

– Он к Берте рвется! – крикнул Марк, под глазом которого наливался синевой знатный синяк.

– Можно поинтересоваться, с какой целью?

– А ты кто таков будешь? – Франт дыхнул свежим перегаром и прищелкнул пальцами. – Проваливай, не то велю палками отходить!

– Очень невежливо.

Я шагнул к наглецу, и наперерез мне тотчас бросился один из слуг. Он с ходу неудачно наткнулся на выставленную руку и скорчился на земле, прижав руки к животу.

– Но-но! – поспешил отступить франт. – Сейчас стражников кликну!

– И что им скажешь?

– Ладно, послушай! – зазвенел кошелем прощелыга. – Я просто хочу побыть с девушкой наедине. Сколько это будет стоить?

– Вы понимаете, что подталкиваете меня к совершению наказуемого законом деяния, именуемого сутенерством? Или просто не заметили отсутствия на фургоне красного фонаря?

– Нет, нет… – залепетал франт, тут только обративший внимание, что со всех сторон подтягиваются хмурые парни с откровенно бандитскими физиономиями.

Явившийся вместе с ними Дрозд начал демонстративно подрезать ногти устрашающих размеров навахой, и хлыщу окончательно стало не по себе.

– Так я пойду? – срывающимся голосом спросил он.

– Проваливай, – разрешил я, подошел к Валентину и усмехнулся: – Ты ус опалил.

– Ерунда, – усмехнулся тот и кивнул вслед франту: – Проводить?

– Лучше Марку что-нибудь холодное к синяку приложи.

– Да нормально все со мной, – начал отмахиваться парень.

– Идем, идем, – потянул Валентин брата-экзорциста. – А то глаз к утру заплывет и не откроется.

Они ушли; я забрался в фургон к вертевшейся перед зеркалом Берте, так и не сменившей свою сценическую накидку на приличную одежду.

– Твои штучки?

– Вот еще! – возмутилась девушка. – За кого ты меня принимаешь?

– Просто спросил.

– Ты ничего не спрашиваешь просто так, – возразила циркачка и, позволив соскользнуть с плеч невесомой материи, осталась лишь в полупрозрачных шароварах. – Скажи, почему ты вечно ко мне придираешься?

– Никто к тебе не придирается.

– Придираешься! – Берта подалась через туалетный столик к зеркалу, соблазнительно прогнув при этом спину, и с лукавым видом оглянулась: – Неужели я тебе ни капельки не нравлюсь?

– Какая разница? – Я отвернулся и пожал плечами: – У тебя и так от ухажеров отбоя нет.

Циркачка в ответ лишь раздраженно фыркнула и протянула руку.

– Дай халат, – потребовала она.

Я снял с вешалки шелковое одеяние, скомкал и швырнул им в девушку. Не из вредности – просто к зеркалу подходить не хотел. Очень уж беспокойно ворочались в глубине души бесы. Ни к чему это.

– Как погляжу, ты не в духе, – накинув халат и затянув пояс, развернулась ко мне Берта.