Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Я ухватил Костаса за ногу и стиснул пальцы, оттягивая на себя коленную чашечку. Хидис заелозил на полу, тихонько заскулил и вскоре взмолился:

– Не надо! Мне ничего не известно ни о каких бочонках! Меня оклеветали!

– В самом деле? – Я не подал виду, что всерьез рассматриваю такую возможность.

Но, если посудить – мог капитан излишне настойчивого жулика на своего недруга натравить? Мог, разумеется. Вот только слишком поздно на попятную идти. Надо дожимать.

– Так и есть! – взвыл от боли законник. – Ксис! Это ведь был старый пьянчуга Ксис, да?

– Кто такой Ксис? – поинтересовался я, отпуская колено законника.

– Он должен мне денег! Он все выдумал.

– Ты не понял вопроса. Какая причина могла побудить меня о чем-либо расспрашивать этого самого Ксиса? Кто он? Какая у него роль?

– Это простой пьянчуга! Вечно выдумывает всякие небылицы!

– Я похож на человека, который слушает пьянчуг? – В руке появился нож. – Кто такой Ксис?

– Не понимаю…

– Слушай, – я ухватил Костаса за волосы и приставил ему к лицу остро заточенный клинок, – думаешь, почему мне дали кличку Шило?

– Не знаю… – пролепетал Хидис.

– Люблю шилом работать. Но не сапоги тачать, вовсе нет. Я на людях обычно практикуюсь. И хоть инструмент, сам видишь, не самый подходящий, но будь уверен – очень скоро ты запоешь не хуже соловья. Все раскалываются, пойми. Вопрос лишь в том, сколько усилий потребуется приложить. Ты ведь понимаешь, о чем я?

– Не надо, – проблеял Костас, но у меня создалось впечатление, что он не так уж и напуган. Просто просчитывает возможные варианты развития событий, вот и медлит.

Крепкий орешек. Такого надо к сделке подводить, будто щуку к берегу, – без спешки, обстоятельно. Иначе либо леску порвет, либо с крючка сорвется.

– Кто такой Ксис?

– Контрабандист.

– Это он привозит дурь?

– Не понимаю…

Лезвие скользнуло по щеке законника легко, лишь слегка надрезая кожу, но по шее, пятная ворот рубахи, немедленно заструилась кровь. Крепко удерживая голову Костаса за волосы – а то еще дернется и образуется вместо полезного источника информации совершенно ненужный жмур, – я повел руку вниз и опустил оставлявший за собой глубокую царапину клинок до ключицы. Там, в стороне от дергавшейся жилки слегка надавил, загоняя острие в тело, и расчетливый законник понял, что пришло время колоться.

– Стой! – взмолился он. – Не надо!

– Ну?

– Какая гарантия, что ты оставишь меня в живых? Что не всадишь нож в сердце, когда стану не нужен?"

"– Легкая смерть – это уже немало, – усмехнулся я и промокнул краем шторы неглубокий порез на щеке законника. – Да не дергайся! Какой нам прок в твоей смерти? Зачем начинать войну? Просто скажи, кто принимает решения, и больше никогда меня не увидишь.