Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Да имей ты представление, что его отец творил в подвале своего особняка, ты никогда бы не принял помощь этого проходимца!

– Папенька был человеком увлекающимся, – пожал плечами темный сотник. – Вот только некоторые твои выходки куда как гаже.

– Тьма, которой служил его отец, оставила отметину и на сыне. И рано или поздно она проявится…

– Когда проявится, тогда и поговорим.

Я выкинул из головы посторонние мысли и начал проговаривать про себя псалом, одновременно прикасаясь к вырезанным на полу святым письменам. Там, где палец скользил по дубовой доске, дерево моментально начинало тлеть и куриться едва заметным дымком. Рука моя налилась свинцовой тяжестью, горло пересохло, но остановиться уже не было никакой возможности.

– Проявится?! – оскалился старик. – Ты думаешь, он один такой? Драгарн и Пакт давно уже прогнили насквозь, а Стильг и Норвейм держатся лишь за счет неуемной жажды власти!

– Вот и замечательно, что держатся…

– Ну а ты что скажешь? – обратил наконец свой взор Жнец на Ловкача. – Желаешь ты умереть ни за что или предпочтешь обрести такую власть, которая тебе и не снилась раньше?

– Правильно я понимаю, что вы пытаетесь меня купить? – деловито уточнил Якоб Ланц.

– Живыми вам отсюда не уйти, – заявил старик. – Как сказал бы ты сам, при любом раскладе. Деньги для меня лишь тлен, поэтому свою награду назначай сам.

– Заманчивое предложение, – не обращая внимания на пристальные взгляды Густава и Ричарда, усмехнулся Ловкач.

Я к этому времени уже водил пальцами по последним строчкам вырезанных на полу письмен и в голос выкрикивал заключительные слова изгоняющей бесов и выжигающей скверну молитвы. Только вот Жнец не обращал на нее никакого внимания, и лишь сейчас мне стало понятно, почему он оставил попытки проломить защитный круг. Все это время старик заговаривал нам зубы и копил силу. И теперь бурлившая в нем скверна грозила погасить огонь моей веры.

– Убей его, – приказал мошеннику еретик. – Убей, и круг перестанет сдерживать меня!

Последние вырезанные на полу символы обуглились под моими пальцами, я поднялся с колен и принялся выкрикивать слова изгнания.

– Старик слишком силен, – повернулся вдруг к сотнику Ричард Йорк. – Ничего не выйдет…

– Сколько же в нем скверны! – вскочил на ноги Густав. – Сволочь!

– Убей его и проси, что пожелаешь! – взвыл Жнец, когда молитва принялась перемалывать его подобно жерновам призрачной мельницы.

Воздух вокруг старика замерцал, его фигура начала расплываться, но еретик продолжил прикрываться сгоравшей в моих словах скверной. Скверной, которой не было ни конца, ни края. Будто отшельник сам стал воротами в потустороннее, через которые и рвалась в наш мир первородная Бездна.