Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Кольчужные вставки, щель забрала…

– Я понял, – выдернул руку лучник.

– Да ничего ты не понял! Теперь все зависит только от тебя. И второго шанса у нас не будет. Я не про сотни спасенных жизней и победу в войне говорю. И не прошу тебя никому ничего доказывать. Но, если промахнешься, свою жизнь сломаешь ты сам и никто другой. Ты – сам!

– Со стены скинешь? – неприязненно глянул на меня Эдвард.

– Зачем мне тебя от пожизненной каторги избавлять? Подумай об этом. Хорошенько подумай.

Камни дрожали все сильнее, по швам кладки в нескольких местах побежали трещины, и даже молитвенные песнопения осипших монахов и колокольный звон были не способны ослабить чары одержимого.

– Иди ты! – выругался Эдвард, оттянул правую руку к уголку рта, прицелился и, задержав дыхание, спустил тетиву.

А несколько мгновений спустя закованная в латы фигура Высшего покачнулась и медленно повалилась на землю. Массивный наконечник стрелы угодил бесноватому точно в узкую щель забрала. И в тот же миг перестала трястись крепостная стена.

– Да! Да-да-да! – как умалишенный во всю глотку заорал я и от избытка чувств заколотил рукой по стене. Потом уселся на холодный камень, прислонился спиной к парапету и, стянув шлем, взъерошил слипшиеся от пота волосы. С наслаждением вдохнул морозный воздух, пусть и отдающий горьким привкусом гари, и выудил из-под куртки фляжку с полынной настойкой. Хлебнул сам, протянул Эдварду:

– Будешь?

– Давай, – не стал отказываться бледный, как полотно, лучник, глотнул и скривился: – Фу, ну и гадость…

– Эй! Вы чего расселись? – подскочил к нам Рауль. – Бегом вниз!

– Зачем еще?

Забрав фляжку, я с неохотой поднялся на ноги. Идти никуда не хотелось. Совершенно. И пусть только рассвело, а такое чувство, будто сутки назад все началось.

– Мы атакуем! – Граф метнулся обратно к надвратной башне. – Быстрее!

– И что с того?

– Ты про второго Высшего забыл уже? А? Бегом! – задержавшись, рявкнул Рауль. – Осади еретики город по всем правилам, вылазка бы ничего не решила. А пока они растянулись на марше, есть прекрасная возможность разгромить авангард. Давай, давай живее!

– Бегу…

Я нагнал графа уже на винтовой лестнице, поднапрягся и первым выскочил из башни. Выбежал на площадь и завертел головой по сторонам.

То, что показалось суетой утром, теперь могло бы сойти разве что за давно заброшенное, тихое и спокойное кладбище. Сейчас по площади стройными, а когда и не очень рядами к распахнутым настежь воротам спешили армейские отряды. Алебардщики и пикинеры, арбалетчики и лучники, простые пехотинцы и конные латники – все они торопились покинуть город и атаковать в растерянности отступавшего врага.