Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – И не смотрите лишний раз лучше…

– Себастьян, какая муха тебя укусила?! – ошарашенно уставился на меня граф.

– Это плохой металл, проклятый. – Я накинул на наконечник пустой мешок и вытер с лица пот. – Я чувствую, как он сочится тьмой. Даже просто взяв его в руки, можно нажить кучу неприятностей.

– Неужто бесноватым стать?

– Нет, тут другое. – Я затянул шнуровку мешка и направился к следующей сосне. – В этом металле скрыто проклятие, и его сила уничтожает все, до чего может дотянуться. Поэтому дерево и засохло.

– А как же ты?

– Ну я не совсем обычный человек.

Не совсем обычный, но что толку? Даже через мешковину чувствую идущий от враз потяжелевшего наконечника жар. И жар этот прекрасно уживался с заточенной внутри металла тьмой. Вон черное пламя вокруг штыря трепещет. И пламя ведь вовсе неспроста разгорелось, нет, оно тянется, тянется, тянется… Тянется ко мне! Уф, аж мороз по коже…

В это время мы подошли ко второй сухой сосне, и граф сразу приметил наконечник, торчавший на этот раз из ствола на уровне груди:

– Справишься?

– Само собой. – Я швырнул мешок на землю, отошел от него на пару шагов и лишь тогда почувствовал, как слабеет хватка вцепившейся мне в душу тьмы.

А что будет, когда в мешке окажется два наконечника? А три? А? Выдержу? Не уверен.

Со вторым куском проклятого железа все прошло без сучка без задоринки. Потянул, легко вырвал, кинул в мешок и сразу затянул завязки. Затем отдал щипцы графу и отправился вдоль опушки, выискивая следующую сухую сосну. В то, что дело ограничится двумя наконечниками, уже не верилось."

"Разгоравшееся в мешке черное пламя опаляло все сильнее и сильнее; клубившаяся в металле тьма размеренно сочилась в душу и заставляла корчиться от боли заточенных там бесов. Нет, долго мне так точно не продержаться. Еще немного побарахтаюсь – и привет. Голова еще раскалываться начала, как на грех…

Дотянуться до третьего арбалетного болта получилось, лишь вновь взобравшись на плечи Рауля. Но на этот раз, выдернув штырь, я таки сверзился вниз, со всего размаху впечатавшись в тянувшиеся по земле сосновые корни. Кинул наконечник в мешок, отполз на пару шагов и тогда позволил себе немного расслабиться. Рана открылась, по спине потихоньку текла струйка крови, но боль пришлась как нельзя более кстати – именно она не дала мне провалиться в забытье.

– Ты как? – забеспокоился Рауль.

– Переживу, – не рискуя приближаться к мешку с наконечниками, оперся о дерево я.

– Надо поторапливаться, – глянул граф в темнеющее небо. – Как бы опять на зверюг не нарваться.

– Зверюг? – хрипло рассмеялся я. – Зверюги будут разбегаться от нас, поджав хвосты. Звери умны. Чего нельзя сказать о большинстве людей.

– Это ты о нас?

– Определенно.