Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – А?"

"– Так заказ на преподобного Шумлиуса, ваша милость, – поднял взгляд от испачканных кровью домашних туфель хозяин ломбарда, – убить его хотят…

– Кто хочет? И кому заказ достался? – опешил рыцарь.

– Не знаю, ваша милость, просто слух прошел.

– Просто слух?

– Кто – не скажу, хоть режьте. А за дело взялся какой-то жулик не из местных. В Ольнасе на такое дело он головорезов набирать не решился, уехал из города. Так люди говорят.

– Откуда знаешь?

– Дак сболтнул кто-то по пьяному делу лишнего – может, сам он, может, посредник, – и пошел гулять слушок. Концов уж не найти, – почувствовав заинтересованность собеседника, осмелел скупщик. – Дело ж такое, ваша милость…

– Узнаешь подробности?

– Обещать не буду, но попробую.

– Драгоценности, которые Мигель принес, где?

– Отдам!

– Завтра к тебе мой человек зайдет, все, что узнаешь, через него передай, – принял решение рыцарь. – И смотри, приставы – люди дотошные, у них ни одна бумажка не пропадет…

– Не подведу, ваша милость, – заюлил вытиравший с лица кровь скупщик. – Что разузнаю, все расскажу…

– Завтра, – напомнил Ричард Йорк, приказал приставам особо не зверствовать и направился на выход. – Локис, идем. Разговор есть.

– Да? – выскочил на крыльцо вслед за капитаном гвардеец.

– Забери у скупщика драгоценности и проверь по списку, чтобы ничего не утаил, – распорядился рыцарь. – Потом… потом возьми пятерых парней и отправляйся к преподобному Шумлиусу. Скажи, я велел усилить его охрану в связи с приездом посла. Не отходи от него ни на шаг, понял? Ни на шаг.

– Думаете, его убрать попытаются? – сразу сообразил Локис, в чем дело. – Ланс?

– Все может быть, – не стал ничего объяснять Ричард. – Вечером я пришлю кого-нибудь на смену. Ладно, иди потроши скупщика. Нет, стой. Виилас в городе?

– Да.

– Передай брату, у меня есть к нему дело.

– Хорошо, – кивнул гвардеец и вернулся в ломбард. Рыцарь с тяжелым сердцем вскочил в седло и направил коня к мосту. С Лансом придется договариваться, в этом он нисколько не сомневался. Но стоит преподобному Шумлиусу обрушиться на еретиков в одной из своих проповедей или на большом совете, и дело закончится беспорядками. Или бунтом. Или еще чем похуже. Например, войной с Лансом. Войной с заранее известным исходом…

Вообще, преподобный своей щепетильностью давно уже надоел герцогине хуже горькой редьки, да только избавляться от него следовало так, чтобы и комар носа не подточил. Обострение язвы, слабое сердце, несчастный случай на глазах у многочисленных очевидцев, пищевое отравление, на худой конец. Тогда никто не заподозрит, что к этой смерти имеет хоть какое-то отношение герцогиня.