Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Меня колотила дрожь, суставы ломило, а левый глаз почти ничего не видел, но плюнуть на все и пойти к себе в нору отлеживаться, к сожалению, не было никакой возможности…

– Звать остальных? – в два глотка допив настойку, даже не поморщился сержант и поставил фляжку на угол конторки.

– Зови, – прикрыл я глаза, пытаясь разобраться в ворохе воспоминаний, оставшихся от прятавшегося за чужим именем воришки.

– А с этим что делать? – указал на безжизненное тело арестанта один из подчиненных сержанта. И ведь помер жулик вовсе не потому, что я грубо сработал, нет – от его души и не осталось толком ничего. Слишком давно в ней бес гнездо свил.

– Не трогайте пока.

Я спрыгнул с конторки, и вернувшийся в зал дознания писарь начал собирать с пола разлетевшиеся листы.

Заглянувший в дверь тюремный лекарь при виде мертвого вора только крепко выругался и отправился за дежурным надзирателем, а вот деятель из надзорной коллегии явно намеревался потребовать объяснений. Но глянул мне в лицо и промолчал. И правильно сделал…

– Пиши, – зажмурился я, пытаясь удержать в памяти чужие воспоминания. – Курт Лима, щипач, работал обычно неподалеку от порта в команде Тео Миноги. Четыре года назад загремел в «Ржавую кирку», почти сразу же отправили на сезонные работы. Все.

– Что значит – все? – обескураженно уставился на меня бородатый.

– Все – это все, – пожал плечами я. – В бараке уснул и не проснулся.

– А Леон Алвис?

– Скорее всего, давно под пирс спустили.

– Получается, мы нашли одного из проходивших по делу «Ржавой кирки» каторжан, но это ничего не дало…

– Еще как дало. – Расстегнув плащ, я принялся прямо на пол скидывать кожаные одеяния братьев-экзорцистов. – Теперь нам точно известно, что вернувшиеся с полуночи каторжане всего лишь марионетки, которых дергают за нитки спрятавшиеся внутри бесы. Сколько их, кстати, всего пропало?

– Неважно, – отмахнулся от меня хлыщ.

– Неважно так неважно, – хмыкнул я и направился на выход: – Проводите, что ли…

Вернувшись в камеру, я сразу же завалился на койку и закрыл глаза, пытаясь отрешиться от окружающей действительности. Отрешиться не получалось – внутри билась переполнявшая меня потусторонняя сила. Билась, жгла, искажала восприятие, заставляла непроизвольно подергиваться пальцы.

Кое-как расслабив сведенные судорогой мышцы, я заставил себя успокоиться и только после этого начал разгонять по телу вырванную из беса энергию. А затем вить из нее тончайшие жгутики и рассеивать, растворять, поглощать. Делать своей неотъемлемой частью. «Путь мыслителя», раздел «Медитация как основа развития личности», глава «Тело как инструмент».

Сколько провалялся в полубессознательном состоянии – не знаю, но очнулся еще засветло.