Эквей. Второй шанс

Трудно описать это ощущение безграничного счастья, что сразу накрыло нас двоих. Наверное, увидев реакцию мужа, я сама впервые поверила то, что это не сон. И внутри меня действительно растёт наш малыш.

Беременность протекала сложно. У меня часто кружилась голова, пару раз я даже чуть не теряла сознание. Во втором триместре неожиданно появилась тошнота, и я практически перестала есть. Любой запах еды вызывал такие спазмы, что я готова была буквально на стенку лезть. Но сложнее всего мне было в последние три месяца — высокое давление, отекшие ноги и невероятная слабость. Всё это время я почти не выходила из своих покоев.

Все обязанности взяла на себя Алексия.

Шан старался как можно больше времени проводить вместе со мной, когда его не было, со мной оставалась Кэтти. Но как бы плохо мне не было, я ни на секунду не пожалела о беременности.

Пол ребёнка мы узнать не могли. Дело в том, что околоплодный пузырь плода покрыт специальной защитной мембраной, сквозь которую не проходят ультразвуковые волны и сделать УЗИ просто невозможно. Алексия была уверена, что мальчик. А мне было всё равно, я мечтала только об одном, чтобы с малышом ничего не случилось, и он родился крепким и здоровым. У меня даже развилась некая паранойя.

К всеобщему списку недомоганий прибавилась еще и бессонница. Я могла не спать всю ночь, погрузившись в собственные мысли и переживания. Иву Бенику пришлось колоть мне слабый раствор успокоительного вкупе со снотворным, чтобы я хоть как-то отдыхала. Из-за этого я впадала в непонятное состояние между сном и реальностью. Иногда я видела Богиню, что уговаривала меня потерпеть и что всё будет хорошо.

Шан очень переживал. Чем ближе была дата родов, тем более встревоженным и бледным он становился. Под глазами залегли круги от недосыпания, словно он боялся уснуть и потерять нас.

— Всё будет хорошо, — шептала я ему в короткие перерывы, когда приходила в себя.

Капельниц и лекарств становилось всё больше. Я почти перестала есть и совсем не вставала с кровати. Однажды в полудрёме, слышала, как Шан уговаривал врача вызвать роды, провести операцию, сделать хоть что-то.

— Он же убивает её, — в отчаянье прошептал он. — Неужели вы не видите?

— Плод еще не развился, — отвечал тот.

— Вы не понимаете… я не могу потерять её…

— Ваша Светлость, вы отлично знаете, что до восьми месяцев мы не можем извлечь ребёнка. Он не человек, а эквейт. А ранние роды для него означают только смерть… Ваша жена… Княгиня не простит нам этого.

Шан промолчал, после чего тихо ответил:

— Спасите мою жену… её ненависть я смогу пережить, а потерю — нет.

Последние дни своей беременности я почти не помню.

Дождавшись срока, когда ребёнку уже ничего не угрожало, и он мог выжить, ив Беник решил сразу же проводить операцию.