Экстрим на сером волке

Может, после кого и можно въехать, а после Собакиных нет, придется вам даже паркет менять! Насколько я помню, он у них чернее асфальта Да и что хотеть от одинокого мужчины?

Правда, Марина подросла, но ей, поди, в родном гнезде уютно было. Небось не видела девочка хорошо отделанных квартир!

— Елена Ивановна, — попыталась я вклиниться в текущую, словно полноводная река, речь старушки, — боюсь, вы что-то путаете. Я не собираюсь делать в этой квартире ремонт.

Блеклые глаза бабули пробежались по моему лицу.

— Так жить станете? — с легкой укоризной спросила она. — Конечно, у всякого барина свои повадки, только обои переклеить надо. И плита ужас! Страх божий.

— Если Марина сочтет нужным, она обновит интерьер.

— Вы не купили у нее квартиру?

— Нет.

— А-а, — разочарованно протянула Елена Ивановна.

— Марина собиралась продавать жилье?

— Ну.., вроде да. Столкнулись мы в марте, и Марина сообщила: «Две комнаты мне ни к чему, одной выше макушки хватит. Лучше приобрету однушку в Подмосковье, там подешевле купить можно, а на разницу жить стану. У вас никого желающих тут поселиться нет?»

— Насколько я понимаю, квартира пока не продана.

— А вы ей кто? — продолжала допрос Елена Ивановна.

— Дальняя родственница.

— И с какой стороны?

Раз начав врать, нельзя остановиться.

— Прихожусь троюродной сестрой Юре.

— Не встречала вас никогда.

— Так я и не ходила сюда.

— А сейчас, значит, явились?

— Да, — кивнула я, пятясь к двери."

"Разговор начал меня тяготить, пора его заканчивать, папки тут нет, но расстраиваться я не стану. Есть у меня паутинная ниточка, ведущая к документам. Варвара Сергеевна упоминала о некой Яне Валерьевне Темкиной, сотруднице НИИ имени Рожского. Пойду-ка я в это заведение.

— Хитро придумано! — воскликнула Елена Ивановна. — Значит, при жизни не общались, а после смерти Юры родной стали! На наследство рассчитываете? Квартирку поделить желаете? Не выйдет. Я свидетель! На любом суде правду расскажу, никто мне рот не заткнет. Юра жил один, троюродных сестер я не видывала. Ну ты и нахалка!

— У Собакина есть дочь, квартира принадлежит ей, — попыталась я вразумить разгневанную бабулю.

Но куда там! Впавшая в раж Елена Ивановна повернулась и почти побежала в свою квартиру.

— Вот сейчас в милицию позвоню, — раздался из балконной двери ее бодрый голос, — пусть приедут и проверят: какая такая ты родственница? Может, воровка!

Я пошла в кухню. Вот на таких бдительных бабулях и держится порядок, ничего не пропустят, комар без регистрации мимо не пролетит. Меня подобные экземпляры радуют, время сейчас сложное, мало ли кто что задумает, а у Елены Ивановны не забалуешь.

Но все же нужно спешно уходить.