Экспроприатор

Алё! Алё, Казаков! Земля тебя вызывает!

— Межекова, шевелись. Черный без сахара мне. Через полтора часа обыск, нам надо уехать до этого момента.

— Чего? — подавилась я.

— Через полтора… — ему пришла смс и он, усмехнувшись, исправился, — через час обыск. Нет, ты можешь, разумеется, остаться. Передашь от меня операм привет и потусишь с ними тут три дня. Либо со мной за город на шашлыки и свежий воздух.

— Я не сдала еще отчеты… К чему обыск у меня? — совершенно растерянно пролепетала я.

— К тому, что ты на меня работаешь, а значит подобные вопросы звучат отныне очень глупо и я накладываю на них табу. — Влад чуть прищурился отвечая на смс и недовольно искривив губы. — Ты едешь, нет? Шашлыки или допрос? — Казаков усмехнулся на мгновение отрывая взгляд от экрана и бросив его на потрясенную меня. — Межекова, я не люблю тормозов.

— Я…

А сама уже поднялась из-за стола, чувствуя непередаваемое воодушевление избежать неприятностей. И вдарить в ровное лицо Казакова с ноги.

— Кофе мне налей. Серебристый Мерседес у входа, номер три тройки. — Он уже шел к двери, так и не поднимая взгляда от экрана. — Жду десять минут.

Тупые слова о том, что он сам заявлял, что кофе не любят застряли в глотке. Обыск. Падла."

"Через семь минут он, не отрывая взгляда от своего телефона, посекундно его оповещающего о входящих сообщениях, пригубил кофе и, поморщившись, выбросил его в приоткрытое окно Мерседеса, за рулем которого находился Спасский, а на заднем сидении сидела я.

— Руслан за Маринкой поехал. — Спасский стал выезжать с парковки.

— На кой? — почему-то это прозвучало как будто «ну нахуя, блять?»

— Она на седьмом месяце, а у нее и без этого как бы с логикой проблемы были. Сейчас она думает, что если Руслан куда и едет, то это непременно в проституточную, типа у него один маршрут, а тут надолго же… вот и вцепилась.

— Почему ты говоришь, что у нее логики нет? Есть. Я бы вообще из-за такой Марины в проституточную жить переехал. Или Марину переехал. Под какое настроение попала бы. Межекова, сделай из сказанного вывод.

— Влад? — негромко произнес Спасский, бросив на него вопросительный взгляд.

— А, забыл сказать. Она теперь моя любовница. При ней можно вести себя естественно.

Вот у любого другого это прозвучало бы абсурдно, обидно. А у него просто как факт. Мол, земля круглая, небо голубое, она моя любовница, при ней можно грубить и говорить гадости.

А ничего так, мне нравится, с ним что угодно, но явно не соскучишься. Вот, например, организовал развлекуху на три дня. От веселья прямо петь хочется. Как волк. На луну.

Я удрученно смотрела в окно, на проплывающий мимо город. Они трепались мало. Влад не прекращая рылся в телефоне, довольно часто курил. Лысый молча вел машину.