Экспроприатор

Ерохин тварина такая, что вывела бы так, что у тех моих людей, у которых тоже свои замуты за плечами, если бы их как фигурантов вскрыли, пиздец какая цепная реакция бы пошла. В общем, сделали так, что я один единственный лизинг выебал. В обмен на это они выпинули Марка и тупого из ОООшки, отдали мне сеть и все, что было у Марка тоже стало моим, а ему в городе больше было без вариантов подняться это было тоже гарантированно. Чтобы он не попробовал, его зажмут себя не пожалеют.

Я прикрыла рот ладонью, сдерживая рвотный позыв. Кое-как доплелась до дивана и рухнула на него, чувствуя, что еще немного и сердце просто не выдержит. Руки ледяные. Слабая дрожь. Хаос. В теле. В душе. В разуме. Горячий, бездумный, беспощадный. Подняла взгляд на него. Слабо оскалился, глотнул текилы, и презрение в его глазах стало еще более насыщенным. Он улыбнулся уголком губ, достал сигареты и подкурил, протяжно выдыхая дым и стряхивая его на паркет. Глядя на свою окровавленную руку, негромко продолжил:

— Но папашка и сыночек решили и из этого выгоду извлечь. Я думал, что я Марка собственноручно казню, но он справился сам — инсценировал свое повешение с запиской, купленными медиками, пышными похоронами и прочими атрибутами. Для чего? Для того чтобы мне еще инкриминировали доведение его до самоубийства. Там, в его «предсмертной» записке столько всего было — закачаешься. И я бы сел уже не на три года, а минимум на десять, и за это время, разумеется, он бы с папашкой бизнес либо развалили, либо людей моих переманили. Десять лет это не три года, такого времени без руководителя ни одно предприятие не вынесет. Вон, сука, три едва пережило, хотя каждый день контролировал. Да, Вано? — Повернул голову в профиль, глядя перед собой раздраженным взглядом. — Охуенно вы тут жили, мыши? Володя ссучился, Рус подсел, в фокус-группе шакалы завелись. Ты у Ерохина терся постоянно, а эту суку проморгал, Володю проморгал, а я тебя для чего туда посылал, мудак?.. Ладно, тебя потом выебу. — Снова посмотрел на меня, глубоко затянулся и слабо выдохнул. — На чем я там остановился?

— Что ты отсидел три… — немеющими губами выдала я."

"— Да, я же сказал, что они пытались, а не сделали. Пытались-пытались, да обосрались. Марка мы выцепили на границе Латвии и приволокли сюда. Прокурор хоть и старательно изображал, что страдает косоглазием и слабоумием, но угроза вывести одну компрометирующую ситуацию в широкие массы, если они не прекратят хуйней страдать подействовала и мы с ними танцевали по моим условиям. То есть я мирно уезжаю на три года и таким образом они как бы и Ерохину отсосали потому что все-таки посадили меня как ему обещали, и попутно мне соснули, потому что я на три года отдыхать уехал, а не десять, как Ерохин для меня проплачивал.