Эксперимент (СИ)

Перевожу взгляд на свое отражение в зеркале. Для такой позорной ночи и такого количества алкоголя я выгляжу максимально хорошо. Еще бы получить обратно свои трусы вместе с одеждой. И вообще было бы супер.

Высушив волосы феном, я заворачиваюсь в большой махровый халат. Как бы мне ни хотелось, но выйти из комнаты придется. Судя по настенным часам, справилась я за сорок восемь минут.

Спустилась вниз и пошла на запах чего-то жареного, напоминающего картофель, и замерла перед входом на кухню. Страшно, черт возьми. Ванная – ничто, по сравнению с тем, что он в курсе, что я никакая не Ксения.

– Твое дыхание слышно за версту, – да, блин, как он это делает?! Гад. – Не ссы, не съем, – тут же добавляет Архангельский. Захожу на кухню и стопорюсь при виде его. – Присаживайся, Наталь Санна.

Глава 11"

"И как себя вести после случившегося? Особенно, когда теперь я не замужний психолог, а секретарша Наташа. Блин, теперь еще и бывшая. Это все видимость спокойствия с его стороны. Он меня в порошок сотрет. Просто выжидает удобный момент. То, что ему нравится со мной играть – к гадалке не ходи.

– Тебя снова замкнуло, Наташка? Может, ты уже сядешь?

Вот у быков есть неконтролируемая реакция на красную тряпку. А у меня на собственное имя. Больше, чем Наташка, меня бесит разве что Натаха. Оба варианта вызывают во мне неконтролируемую ярость. И сейчас, смотря на Архангельского, я хочу пробить ему лоб.

– Натаха, прием? – спокойно… Это провокация. У меня явно на лице видна реакция на произношение моего имени. Ладно, актриса я, в конце концов, или нет?

Как можно спокойнее делаю шаг к стулу за барной стойкой, а дальше ступор. Не сказать, что я неуклюжая, но и грациозной меня тоже назвать нельзя, равно как и спортивной. Стул слишком высокий. Нормально, не говоря уже о том, чтобы грациозно, я физически не смогу на него забраться. Да я вообще не смогу на него взобраться.

Только я поворачиваюсь, чтобы родить из себя просьбу о помощи, как мне тут же ложатся на талию руки Архангельского. Мгновение и он приподнимает меня, и усаживает на барный стул. Поблагодарить его не могу. Вот прям противится что-то во мне. К счастью, он и не требует от меня благодарных речей. Только когда Архангельский отворачивается к плите, я облегченно выдыхаю.

Первое, на что обращаю внимание: он готовит сам. Судя по запаху, хозяин дома переворачивает на сковороде все же картофель. Еще полчаса назад я бы сказала, что ни за что не буду есть в ближайшие пару дней. Сейчас же у меня начинают течь слюни от этого умопомрачительного запаха. Вот уж с чем у меня не ассоциировался Архангельский, так это с готовкой.

Несмотря на то, что он закинул кухонное полотенце себе на плечо и стоит с кухонной лопаткой, назвать его каким-то предпенсионным домохозяином не поворачивается язык.