Эксперимент (СИ)

Как будешь готова, спустишься по лестнице, потом направо. В общем, иди на запах еды. Я пока приготовлю нам обед.

– Обед?! Сколько сейчас времени?

– Половина второго. Дня, если ты не поняла.

– Черт! У меня же работа! – резко сажусь на кровати и тут же одергиваю себя. Я же голая. Пока он не свалит из комнаты, я из кровати не вылезу.

– Не волнуйся насчет работы. Я тебя уволил. Кстати, скажи спасибо, выбил из этой стервы три твоих оклада. В счет, так сказать, твоих стараний и актерских способностей.

– Какой стервы? – недоумеваю я.

– Ксении, мать ее, Андреевны. Или ты еще на какую-то суку работаешь? – сказать, что я охренела – ничего не сказать. Значит все же мое реальное имя мне не показалось. Полный капец. Ну не могла я ему выдать такую информацию. – Завтра у тебя начинается новый рабочий день в моем доме.

– Чего?!

– Будешь работать у меня домработницей. Детали контракта обсудим после обеда, – какая на фиг домработница?! Какая еще домработница и контракт. – Долго еще будешь лежать или тебя снова надо куда-то занести? – Господи, он еще и носил меня куда-то?

– Не надо меня никуда носить. Я жду пока я останусь одна. Я не одета, – зачем-то поясняю ему как дура.

– Да ладно, неделя, максимум две, и все равно просыпаться будем друг перед другом в первозданном виде. Все, Наталь Санна, ждут тебя внизу. У тебе в запасе уже пятьдесят восемь минут.

Считать он еще вздумал. Кое-как встаю с кровати и на глаза тут же попадают… таз и лежащее на полу полотенце. На Архангельском было другое.

***

Стоило мне только дойти до ванной и встать под прохладный душ, как память подкинула мне весьма яркие воспоминания.

К горлу подкатывает очередная волна тошноты, но я упорно борюсь с ней. Не извергать же содержимое желудка в салоне чужого автомобиля. Зачем я столько пила? Это ведь я сама подливала себе водку в томатный сок. Не он меня спаивал. Какая же я отвратительная…

Нехотя открываю глаза, как только машина останавливается. Ничего не понимаю. Вокруг темно. Переворачиваюсь на спину и понимаю, что все двоится. Закрываю один глаз и наконец различаю картинку. Надо мной возвышается Архангельский. Точнее, это я лежу на его ногах. Пипец.

– Где мы? – пытаюсь приподняться, но с первого раза это не получается от слова совсем. Равно как и со второго. Тело ватное.

– Подъезжаем к моему дому.

– Почему не к моему?

– Предлагаешь мне ютиться в твоей студии?

– Причем тут ты? Я же просила отвезти меня домой.

– Ну ты же не уточнила, что к тебе домой.

– Какой ты все-таки гад, – вновь закрываю глаза.

– Для в дупель пьяной особы, ты слишком разборчиво говоришь.

– Жаль, что это не относится к моим ногам. И рукам. Они меня не слушаются. И вообще мне плохо.

– Это потому что надо было слушать старших и остановиться на текиле. Столько выжрать водки – это надо еще постараться.