Эксперимент

– Можно я верну тебе три оклада и на этом все? Ну в смысле никакой работы домработницей.

– Нельзя. Раздевайся.

– В смысле?

– В прямом. Трахаться будем.

– Ты глухой, что ли? Я же сказала, что…

– Да мне похер, что ты там мне на уши навешала, – с реакцией у меня вроде бы всегда было нормально, но от неожиданности я не успела отреагировать, и брошенные в меня Архангельским таблетки оказались на полу. Поднимаю упаковку противозачаточных. Блин.

– Это не то, что ты подумал. Кстати, я из-за тебя сегодня их не выпила.

– Из-за меня?

– Ну а кто меня вчера напоил? Блин, ну я серьезно, я их с другой целью пью. Возьми, да показания почитай. И вообще, почему я должна оправдываться перед тобой? Ты кто мне такой?! Русским языком тебе говорю – я девственница. Стала бы я клясться здоровьем брата, если бы это было не так?

Каюсь, мне нравится видеть вместо привычной для него расслабленности и тонны самоуверенности – растерянность. Он всякое мог ожидать, но точно не такое.

– Тебя кто-то пытался изнасиловать? – нахмурившись, интересуется он.

– Нет.

– Тогда что не так? С такой внешностью не остаются в девочках. У тебя вообще не было парней?

– Были. Я же говорила – двое.

– И?

– Что и?

– Почему ты ещё девственница?!

– Ну как-то не срослось.

– Да я бы сказал, что там уже всё зарослось, – козел! – Минет делала?"

"– Нет, конечно. Гадость всякую в рот совать, – ну ладно, здесь преувеличиваю. Между парой, находящейся в отношениях, к гадости это не имеет отношения. Но для Архангельского самое то – пусть будет уверен, что я ненормальная девственница.

– Ты хоть член в живую видела? Или только в порнухе?

– Видела. Один раз на школьной площадке мужик из кустов со спущенными штанами вылез. Второй раз в метро, тоже какой-то извращенец тряс своими причиндалами, – совершенно серьезно произношу я.

– Да где вас таких берут? Ну ладно, эта в оранжерее росла, но ты-то как? Нет, я все равно не понимаю.

– Что?

– Какого хера… в тебе не было еще ни одного хера.

– Глубокомысленый вопрос, но ответа, Вячеслав Викторович, у меня нет. Ну все? Ты оставишь теперь меня в покое?

Сказать, что мне не понравился взгляд Архангельского – ничего не сказать. Какой-то уничижительный. Брезгливый, что ли. И снова возникает вопрос, что не так с этими гребаными девственницами? Однако, рот я более не открываю. Молча смотрю за тем, как мой ошарашенный гость надевает ботинки и пальто.

– Подписывай договор, и чтобы завтра без опозданий, – строго произнес Архангельский, обведя меня презрительным взглядом.

***

Хотела, чтобы отстал? Получи и распишись. Только от чего-то я совершенно не испытываю радости. Правду говорят – бабы дуры. Я ведь реально хотела, чтобы он оставил меня в покое, а сейчас испытываю какое-то… неудовлетворение.