Эксперимент

Перемотаем этот дурацкий момент знакомства и ненужные никому слова. Мы пойдем, нам нужно обработать ей ногу.

– Ей это кому, Славочка?

– Наталь Санне, мама.

– А Наталья Санна кем тебе приходится? – молчание. Затяжное. Мне становится еще более неловко. Архангельский, кажется, вообще не смущен. Я бы сказала, что ему весело. – Невеста, да?

– Хорошая попытка, мам, – не скрывая усмешки, выдает Слава, забирая из моих рук бокалы.

– Что-то я не вижу колечка на пальце. Очень приятно познакомиться, Наталья.

– Взаимно, – после небольшой паузы произношу я.

– А вам сколько лет, Наташенька? – странное дело, «Наташеньку» я не люблю почти так же, как и «Натаху», но из уст этой женщины эта интерпретация моего имени выглядит нормально.

– Двадцать один.

– Прекрасный возраст для замужества и рождения детей. Я в это время уже как раз родила Славу. Наташа, а у вас какой размер безымянного пальчика? – остановите землю, я сойду. Как с такой матерью Архангельский до сих пор остался холостым. Несмотря на недавний стыд, сейчас мне почему-то весело.

– Правой или левой руки?

– Обеих. Сейчас же вроде модно, сначала помолвочное кольцо на одной руке, а потом обручальное. Да, Слава?

– Я в душе не е… не знаю, – Господи, ну разве так можно? Еще пару минут назад я думала помру от стыда и стресса, а сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, смотря на Архангельского. Эх, гулять, так гулять.

– Да, все правильно, Александра Дмитриевна. Помолвочное кольцо на левую руку, обручальное на правую. Помолвочное может быть с бриллиантами и любыми другими камнями, а вот обручальное без каких-либо камушков, чтобы семейная жизнь была гладкой. На левой у меня пятнадцать с половиной, на правой шестнадцать.

– Ну вот, Слава, ты запомнил?

– Еще б не запомнить такую аномалию развития, как разного размера пальцы.

– Ну, если забудешь, я напомню. Наташенька, а вы где-нибудь учитесь или работаете? – мда. И не работаю, и не учусь. Фу, позорище.

– Летом поступаю в универ, а так… работаю секретарем у психолога, – ну, почти правда.

И тут неловкость возвращается с лихвой, особенно, когда я понимаю, как эта женщина смотрит на бутылку в моей руке. Надо срочно переключить внимание с моей скромной персоны на Архангельского.

– Я хотела извиниться за слово, произнесенное мной на букву «п», оно вырвалось у меня случайно. На самом деле, это все Слава виноват, он так много ругается матом, что видимо это отложилось у меня в подкорке. Я вообще никогда не ругалась матом. Сегодня первый раз. Можно сказать, я матерная девственница. И пить я не пью. Это для Славы. А мне бокал для воды."

"– Да, все именно так и есть, – ухмыльнувшись, произносит Архангельский, беря меня под руку.