Эксперимент

– Давай, Натка, не трусь, я весь твой, – проводит пальцем по моей груди, очерчивая ареолу. От чего мое тело моментально покрывается мурашками.

Глубоко вдыхаю, наблюдая за тем, как его пальцы проходятся по моим соскам. Медленно выдыхаю, на секунды закрывая глаза, а затем тяну на себя одеяло, раскрывая Архангельского.

Он возбужден, но недостаточно. Не решаюсь трогать его сейчас и даже благодарна ему, когда он опрокидывается на кровать и еле слышно произносит:

– Поцелуй меня.

Это мне казалось самой уместной в нашем случае просьбой. Я наклоняюсь к его лицу и медленно провожу губами по его. Нарочито медленно начинаю целовать его и в этот момент четко осознаю, что он пытается казаться безучастным. Не отвечает, засранец. Хочет, но держится. Чертов экспериментатор.

Как ни странно, меня это нисколько не расстроило, напротив, раззадорило. Я начала дразнить его и спустя несколько секунд почувствовала не только как его язык скользнул в мой рот, но и его ладони на моей попе.

Наш поцелуй продолжается ровно до тех пор, пока я не ощущаю, как пальцы Славы пробираются под ткань трусов и сжимают ягодицы. Отлипаю от его губ, пытаясь спрятать улыбку. Сама же испытываю какую-то нереальную радость, когда чувствую, как возбуждается подо мной его плоть.

Оставив в покое мои ягодицы, Слава, не скрывая улыбки, стал наблюдать за тем, как я глажу его плечи, грудь. Провожу пальцами по его прессу и замираю. Правда, ненадолго. Видимо, осознав, что я все еще трушу, Слава перехватывает мою ладонь и обхватывает моими пальцами свой член.

– Не думал, что это может так вставлять, – ухмыляясь произносит Архангельский, я же моментально теряю всякую расслабленность, вновь становлюсь напряженной, концентрируясь на том, как его рука направляет мою ладонь. – Да расслабься ты, я оценку ставить не буду.

Да уж, недолго я была главной ведущей. Но постепенно я стала забывать о том, что снова рулит Архангельский. Во-первых, в какой-то момент он убрал свою руку, во-вторых, я стала ощущать, как все больше напрягается его плоть. От каждого моего движения, я стала ловить себя на мысли, что возбуждаюсь сама. Кажется, Архангельский что-то говорит про ритм, шепчет какие-то наставления, я же пропускаю все мимо ушей.

Равно как и пропускаю момент, когда перестаю контролировать свои движения, боясь сделать что-то не так, и начинаю не то, что бы наслаждаться процессом, сколько кайфовать от реакции Архангельского. Его дыхание становится шумным, он закрывает глаза, переставая меня контролировать. И в этот момент я четко осознаю, что вот он самый кайф – испытывать некое чувство власти над ним. Вот сейчас мы почти на равных. И мне чертовски нравится видеть его таким.

Еще несколько движений моей руки и Слава кончает.