Экспедиционный корпус

Звезды не сошлись. Бывает.

— Разрушение России — досадный форс-мажор? — не столько спросила, сколько произнесла с какой-то злостью и угрозой в голосе.

— Именно. Возможно даже вашему отцу в качестве награды и в то же время некой моральной компенсации за случившееся при его участи страной, назначат генерал-губернатором какой-нибудь части, что станет колонией той же Франции. Скажем Поволжья…

Лицо Елены стремительно преображалось. Из затравленного и растерянного оно как-то заострилось, губы поджаты, глаза сузились… теперь на него смотрела не милая игривая кошечка, а злобный горностай, что готов порвать на части любого врага даже превосходящего его по размерам.

— Форс-мажор значит… звезды не сошлись… — с шипением и напряжением в голосе произнесла она. — Будет им форс-мажор… Михаил, вы говорили, что хотите отомстить и в ответ устроить во Франции свою революцию….

— Да.

— Я тоже этого хочу… всей своей душой! — уже откровенно прорычала она ему в лицо, схватив за лацканы кителя. — Что для этого нужно сделать?!

«Однако?!» — даже несколько опешил Климов от того результата что он добился, и более того даже испугался той бурлящей фанатичной ненависти, что в этот момент увидел в ее глазах, ибо стоит только сделать одну ошибку и она может обернуться против него самого.

Казалось, что дай он ей сейчас оружие и скажи убивать всех встречных-поперечных, она возьмет и пойдет стрелять.

«Фурия!» — мысленно, даже с оттенком восхищения, воскликнул он.

Климов даже сначала не понял такой острой и ожесточенной реакции Елены, ведь если посмотреть, то вся ее сколько-нибудь сознательная жизнь прошла за границей. Но потом до него стало доходить, что Россия для нее — это якорь самоидентификации. Кроме того люди, особенно молодые, переехавшие жить за границу не по своей воле, как правило идеализируют покинутую Родину, а тут еще накладывается фактор того, что детство Елены прошло все же в России и было оно надо думать вполне счастливым. И вот этот мир счастливого детства кто-то решил разбить…

49Елена отпросилась с дежурства, в конце концов она не на зарплате, а волонтер, и переодевшись, вышла из госпиталя.

— Может заглянем в кафе и перехватим чего-нибудь?

— Нет… не сейчас. У меня ощущение, что стоит мне съесть кусочек и меня вырвет.

— Тогда просто прогуляемся в ближайшем парке и подышим воздухом?

— Хорошо.

По улицам шли молча и стоило только войти в парк, как она потребовала подробностей. Климов тянуть не стал.

— Как я уже отмечал, первым делом, требуется наладить тщательный сбор информации о происходящих событиях, как на фронте, так и в тылу, чтобы уловить тот самый момент, когда нужно нанести тот единственный удар, что перевернет ситуацию во Франции. Сделать это нужно не раньше и не позже…

— Это я понимаю.