Эксклюзивный мачо

Куда за ним машину посылали?

– Ах, ну да… Скажи мне, дорогая, в нашем га­дюшнике хоть что-нибудь может остаться незаме­ченным?

– Почему бы тебе не вернуться в этот самый га­дюшник? – Только я собралась вторично послать ее к черту, как она поцеловала меня и сказала с печа­лью: – Без тебя мне там очень неуютно.

– Все не так плохо в этой жизни, – растолко­вывала я Сашке, укладываясь спать. – Видишь, Ритка обо мне беспокоится, борщ сварила… Эй, ты спишь? Поговори со мной. Я про Ритку: она меня любит, и Дед меня любит. Конечно, от такой-то любви иногда удавиться хочется, и все же. У меня есть друзья, и вообще на свете полно хороших лю­дей. Ты сам-то как думаешь?

Сашка ничего не думал, он спал."

"Еще полдня прошло впустую. Я бегала по горо­ду, задавала бесконечные вопросы, от различных сведений, в основном ненужных, уже пухла голова, а картинка не складывалась. К обеду порадовал Лялин, его ребята оказались на высоте, все ж таки до­копались до чужих тайн. Тагаев имел дело с Нежда­новым, покойным мужем Веры, и с ней был знаком вне всякого сомнения, а вот связь его с Никифоро­вым упорно не прослеживалась. Я поблагодарила старшего друга и не стала его разочаровывать, скрыв тот факт, что сие для меня уже не новость. И Веш­някову звонить не спешила, то, что у Тагаева рыль­це в пушку, ясно давно, однако того, что удалось уз­нать, мало, чтобы Артем взялся за него всерьез.

Я собиралась вернуться домой, как говорится, несолоно хлебавши, когда вновь позвонила Лера. Как всегда, она начала с извинений, голос женщи­ны дрожал, и я насторожилась, как выяснилось, не зря.

– Я не могу дозвониться до мужа, – сказала она. – Звоню уже два часа, и все без толку. И на ра­боту он до сих пор не приехал.

– Он что, собирался ночевать на даче?

– Да. Утром должен был прийти плотник, он хотел с ним поговорить.

– А на работе не в курсе, куда он мог деться? Может, пришлось срочно отправиться по делам?

– Они ничего не знают и обеспокоены, потому что тоже звонили. И он в любом случае сообщил бы мне… Он никогда никуда не уезжает, не поставив меня в известность.

– Я не знаю, что вам сказать. Попробуйте еще раз позвонить.

– Я хочу съездить на дачу, – сказала она и жа­лобно добавила: – Вы не могли бы поехать со мной? Я хотела попросить Петра, но он очень занят на работе. А больше у меня никого нет, то есть мне не к кому обратиться.

Ну что тут скажешь? Ее муж не ночевал дома, не отвечает на звонки, и я должна по этой причине ле­теть куда-то сломя голову. Однако меня уже начало томить то, что называют предчувствием. Судя по словам жены, Лапшин собирался о чем-то погово­рить со мной и с этой целью спрашивал у нее мой номер телефона, а сегодня не вышел на работу… “Черт”, – мысленно выругалась я.

– Хорошо. Я подъеду за вами. Говорите куда.