Эксклюзивный грех

Командировку туда Седов счел нецелесообразной. Тем более что номер два ожидался прибытием через четыре дня. Номер три – перешел на нелегальное положение, его местонахождение выяснялось.

Хорошо б еще, чтобы он сам, Седов, понимал, а чем они, все семеро, между собой связаны… Не очень-то приятно играть втемную. Играть практически за болвана.

Даже за такие большие бабки – все равно такая игра неприятна. И опасна.

Но не спрашивать же хозяина: а в чем дело? За что ему платят так не кисло? Отчасти – за высокий профессионализм. И за то, что у него никогда, тьфу-тьфу, не было сбоев. А еще потому, что он никогда не задает вопросов. (И уж тем более – никому и никогда не даст ответов – если его вдруг начнут спрашивать.) А понять – все равно было бы интересно. Может, если он поймет, он сумеет сыграть в свою игру? Или однажды просто намекнет хозяину: я, мол, знаю, что к чему. И благодаря этому увеличит сумму? Получит больше денег.

Да, больше денег… Или – пулю в затылок. Как было заведено в условиях связи, он остановил машину у случайного, неприкаянного автомата на обочине. Вышел из авто, зашел в будку. Вставил карту, набрал номер. Сегодня он должен был звонить по мобильному номеру. Значит, можно говорить подробнее. Он был уверен, что тот сотовый, номер которого он сейчас набирал, – абсолютно левый. Телефон, наверное, активировали только сегодня, а после его звонка (а может, еще чьих-нибудь звонков) мобилу эту уничтожат. Наверное, сегодня же вечером. Хозяин никогда не экономил на конспирации. Даже, можно сказать, помешан на ней был.

– Привет, – сказал он в трубку.

– Добрый день, – ответили ему. Имен все равно, конечно, никто не называл. – Бабуля улетела.

– Ты о второй ?

– Да.

– Это хорошо.

Дима. То же самое времяСреди общих знакомых мамы и тети Раи, в пересекающемся множестве, оказалось восемь фамилий. Пятеро проживали, судя по номерам телефонов, в Москве. Еще двое в Питере. Один почему-то в Мурманске.

Дима со списком в руках встал с дивана. Пошел на кухню. Взял сигареты и телефон (с некоторых пор он всегда клал трубку домашнего радиотелефона на “базу”) . По пути вглядывался в список. Среди тех пяти общих знакомых мамы и ее верной медсестры Раечки, что проживали в Москве, он лично знал троих. Эти трое присутствовали на поминках по маме. Одна – мамина двоюродная сестра. Вторая – гинеколог из последней поликлиники, где мама с тетей Раей трудились перед пенсией. Третий знакомый – очень навязчивый, яркий и благодарный больной, не знавший меры в цветах и конфетах. Кажется, он был слегка влюблен в маму и больше всех по ней во время позавчерашней тризны горевал. Звали его Семеном Яковлевичем.

""Вот с них мы и начнем. Может, кто-то из них видел что-то. Или что-то слышал. Или что-то знает – да сам значения тому не придает”.