Эксклюзивный грех

Может, у твоей есть золото-бриллианты?

– Боюсь, что нет, – через силу усмехнулась она.

– Тем более что я – единственный, кажется, наследник своей мамы. А ты – если не дай бог что случится – у своей единственная наследница?

– Наверное, – пожала плечами Надя. Она и краешком думать не хотела о том, что “не дай бог что слупится”.

– Значит, – цинично усмехнулся Полуянов, – убрать старушек выгодно прежде всего – кому? Мне и тебе. А что, замечательный сюжет. Я в Амстердаме, у меня стопроцентное алиби – а ты в это время убиваешь мою маманю. А потом я краду машину и сбиваю твою мать. А потом мы с тобой наследуем шестнадцать рублей девяносто копеек и две квартиры. И живем в них, поживаем, добра наживаем…

– Слушай, прекрати юродствовать, а? – с неожиданной для нее твердостью сказала Надя. – Заткнись. Пожалуйста.

Дима искоса глянул на нее, излишне резко рванул со светофора и тихо произнес:

– Извини.

Еще десять минут они проехали в молчании, а потом Надя сказала:

– Они же очень долго, твоя мама и моя, работали вместе. Вдруг они были свидетельницами какого-то преступления? А сейчас их пытаются убрать…

– Угу, – усмехнулся Дима. – Они не работают вместе уже чертову тучу лет. И все эти годы убирать их никто не пытался. А теперь вдруг они кому-то помешали.

– Может, шантаж?

– С чьей стороны?.. Эй, подруга! – Дима обернул к ней изумленное лицо. – Ты что, представляешь себе мою мать в роли шантажистки? Или – свою?

– Да, я как-то не подумала… – пробормотала она, отвернувшись к окошку. Справа тянулись сталинские дома. У метро “Проспект Мира” вовсю торговали цветами. – Извини, – добавила Надя."

"– Может быть, произошло другое, – сказал Дима. – Они обе стали свидетельницами преступления – сейчас. И этим кому-то помешали. Очень помешали.

Они уже подъезжали к повороту с проспекта Мира налево, в переулок. Отсюда до нового корпуса Склифа рукой подать. Наде нравилось, как Дима ведет машину. Вроде бы никуда не спешит, а получается быстро.

– Знаешь, Надечка, – проговорил Дима, когда они стояли в длинном ряду машин, ожидающих левого поворота, – ты подумай, пожалуйста: когда наши мамы друг с другом в последнее время видались? Где бывали? Что делали?.. И я тоже вокруг этого подумаю…

Загорелась зеленая стрелка, они свернули налево. Потом поблуждали по дворам. Наконец Полуянов остановил машину в одном из дворов в непосредственной близости от Института Склифосовского. Выключил мотор.

– Знаешь, – сказал он, повернувшись к Наде и внимательно изучая ее лицо, – что-то мы с тобой заигрались в Шерлоков Холмсов. А тебе сейчас лучше поиграть в доктора Айболита.

– А тебе? – слабо улыбнулась она.

– А мне – в дедушку Дурова. Кота поеду дрессировать. – Он потянулся к ней и легко, по-дружески поцеловал в щеку. – Давай, дорогая.