Эксклюзивный грех

Рядом с нею – деревянная доска с золотистыми буквами: “КОТОВ Константин Семенович”. А ниже:

""Заместитель председателя Комитета по бюджету и финансам”. Дима сунул руку в карман, включил свой маленький диктофончик на запись. Никакого плана беседы у него не было. “Пусть разговор идет как идет, – решил журналист. – Мне главное – выслушать его версию”. Он толкнул дверь.

Дима оказался в крохотном, не более шести метров, предбаннике секретарши. Здесь никого не было. На столе – пачки документов, иные в кожаных папках, иные в аккуратных стопках. Письменный прибор, календарь, часы. Четыре телефона, разных цветов. Книжный шкаф, в нем парадно – политические книги. Здесь была еще одна дверь – она вела, очевидно, в кабинет Котова. Дверь в котовский кабинет плотно закрыта, из-за нее не доносится ни звука.

Вдруг зазвенел один из телефонов на секретарском столе. Звонок резкий, частый, противный. Дима вздрогнул. Подошел к двери в кабинет Котова. Секретарский телефон все звонил и звонил. Полуянов, не постучав, открыл дверь. Изобразил на лице дежурно-снисходительную улыбку. Вошел. Звонок продолжал надрываться.

В первый момент Полуянов подумал, что в котовском кабинете тоже никого нет. Ярко горят люстры. Массивное хозяйское кресло из зеленой кожи пусто. На стопки бумаг брошены очки дужкой вверх. Включен стоящий на столе компьютер. За креслом – российский флаг, на стене – фотографический портрет президента.

А телефон в прихожей все звонит… И тут Димин взгляд споткнулся о что-то, резко диссонирующее со спокойно-державным стилем помещения. Что-то нелепое, ненужное, странное и страшное лежало на полу, на полпути от хозяйского стола к двери. Что-то, на что и смотреть-то сил не было… Полуянов, внутренне холодея, перевел взгляд на пол. На ковре, навзничь, раскинув руки, лежал человек. Пиджак расстегнут, галстук сбился на бок. На груди, на синей рубашке, – красное пятно. Оно на глазах набухает, увеличивается в размерах. И еще одно темно-алое пятно – между подбородком и воротом рубашки. Из него, пульсируя, булькая, пузырясь, кровь вытекает на темно-зеленый ковер. Возле головы человека уже образовалась лужа, и она с каждой секундой становится все больше. Лицо спокойно, умиротворенно, мертвенно-бледно. Застылость лица не оставляет никаких сомнений: человек мертв. Лицо известно Диме, он видел его вчера на фотографии в Интернете. Это – Котов.

Телефон в приемной умолкает. Наступает оглушительная, сверлящая уши тишина. Дима ни секунды не раздумывает, что ему делать. Его ведет инстинкт. Инстинкт самосохранения. Он не бросается к трупу – и так видно, что Котов мертв. Он не бросается к телефонам. Полуянов пятится назад к двери. Президент со стены наблюдает за ним с участливым равнодушием.

Дима выскакивает назад в предбанник.