Эксклюзивный грех

Отрезала:

– Извини – по часам не работаю!

Дима тоже отстранился, глухо проговорил:

– Эх… Я думал: мы с тобой друзья – а ты такая же… Такая же, как все девки… Сю-сю-сю тебе надо, пу-сю-сю… “Миленькая, любименькая, дорогая…""

– Ладно, проехали, – ледяным тоном произнесла Надя. – Давай лучше, говори, какие у нас планы. Дима снова взглянул на часы:

– Прикрой ноги, развратница. Стриптиз тут устроила…

И сам накинул на нее одеяло.

– Ладно, Надька. Вернемся к нашим баранам. Через сорок минут мы выходим из дома. По отдельности. Сначала я – потом ты.

– Почему не вместе?

– А ты будешь меня страховать. Смотреть, не идет ли кто за мной.

Надя кивнула: разумно. Только что она сделает, если за Димой станут идти? Или – нападут на него?!

– Допустим, за тобой идут. Что тогда?

– Дашь мне знать.

– Как?

– Ну.., скажем, уронишь сумочку. Воскликнешь:

""О, черт!""

""Как будто от этого его не убьют! – горько подумала Надя. – Как все призрачно, легкомысленно, опасно: я – в роли телохранителя! Смешно”. Но других идей у нее не было, и потому она только вымученно улыбнулась:

– А можно крикнуть: “О, блин”?

– Можно. Не перебивай. Значит, если все в порядке, я иду в Думу, а ты гуляешь рядом. Со входа глаз не спускай. Когда я выйду, пойдешь за мной до метро “Охотный Ряд”. Опять следишь, чтоб меня не вели. Ну… Ну, и все. В метро, в центре зала, встретимся. Будем решать, что делать дальше."

"Надя залпом допила свой кофе.

– А если.., если ты не выйдешь? Если Котов – убийца?!

– Наденька, солнышко, – тепло улыбнулся Дима. – Ну ты сама подумай! Я ж не на кладбище в полночь иду, а в Думу. В полдень. Понимаешь?! В ДУМУ, в средоточие власти. Там ментов – толпы. А кагэбэшников – еще больше.

– Но если Котов – убийца?! – упрямо повторила она.

– Хорошо, пусть он – убийца, – согласился Дима. – Но Котов же не знает – откуда я буду ехать в Думу?! Наша квартира – чистая, и звонили мы ему – из автомата.

– А он нас на подходе к Думе подловит. Или в самой Думе.

– На подходе – может. Придется рисковать. Хотя – самый центр, полно народу, опять же кагэбэшники, менты… Сомнительно. А в самой Думе – вообще невозможно, – отрезал Дима. – Котов, точнее, его люди, могут вести меня от выхода из парламента. И им придется дожидаться, пока я забреду в укромное место. Типа Кузнечного переулка в Питере. И уже там… – Дима развел руками.

Надя не удержалась, ойкнула. А Полуянов спокойно сказал:

– Так что на тебя. Надежда, вся моя надежда, – он улыбнулся дурацкому каламбуру. – Увидишь за мной “хвост” – сразу стреляй.

– Стрелять?!

– Сумку роняй, бестолочь. И кричи свое: “Ай, блин!” А я попытаюсь затеряться. Хотя.., хотя…

Дима вихрем выскочил из комнаты, через полминуты вернулся. В его руках блестело что-то черное, страшное. Он швырнул предмет ей на кровать.