Эксклюзив (СИ)

Два месяца бок о бок с ней дают о себе знать нервным тиком, – усмехаясь произносит девушка. А вот тут верю.

Итак, жили они тут вместе два месяца, до тех пор, пока мать не решила уехать в Турцию. Шкаф здесь один в коридоре. А, стало быть, только в нем может быть одежда и матери, и дочки. Нужен ли русской женщине в сорокоградусную, а то и больше жару – желтый платок? А черт его знает, может, и нужен, от жары прикрываться. Блин! Ну проверить не помешает. Ну, была ни была. Дергаю рукой и опрокидываю чашку с горячим чаем на парашют, он же платье, Талии.

– Батюшки, какая я неловкая, – прикладываю руку к груди. – Извините, пожалуйста.

– Пару минут подождите, если у вас еще есть вопросы, – зло произносит девушка, ну оно и понятно.

– Конечно, есть, – тут же киваю я.

Как только она уходит в ванную, я быстро иду в коридор и, не мешкая, раздвигаю двери шкафа.

– Что ты делаешь?

– Ищу желтый платок, который был на той женщине.

– А прийти сюда и поискать без нее нельзя?

– А что так можно?

– При желании, да.

Мы оба синхронно дергаемся от неожиданного звонка в дверь. Федор смотрит в глазок, и я тут же улавливаю на его лице… зловещие эмоции.

– Оставь ствол, ну-ну, – сквозь зубы шепчет Федор.

– Что там? – отодвигаю Неповторимого и замираю. В глазок отчетливо вижу троих головорезов. Двое из них наши знакомые: Валера и Гена, третий – крупногабаритный, незнакомый. Мамочки…

– Открывайте, Талия Викторовна, мы знаем, что вы дома.

– Без паники, – шепчу Федору и как можно тише открываю щеколду.

Еще никогда на меня так не смотрел ясно зрячий. Он потерял дар речи, ибо все, на что его хватило – покрутить пальцем у виска. И пока он ничего не вымолвил, я раздвигаю в шкафу одежду и вталкиваю туда Неповторимого. Сама залезаю вслед за ним и тихо задвигаю двери. Тесно. Очень.

– И я еще извинялся за Е. Банько? Ты на хрена это сделала? – шепчет мне на ухо. – Я бы вырубил в ванной судно и хер бы им кто открыл.

– Судно?

– Толстуху.

– Да прям вырубил, где бы ты там у нее точку нашел в паху? Там ногу-то не поднять, не то, что точку найти. А щеколду открыла, чтобы было видно, как будто мы не выдержали и ушли отсюда. Они поди тоже будут милицией притворяться, а не сразу пифпафаться.

– Да иду, я иду. Чо так трезвонить? – кажется, мы оба перестаем дышать, услышав совсем рядом голос Талии. И тут меня осеняет. Я-то обувь в таком свинарнике не снимала, а Федор?!"

"В темноте ничегошеньки не видно. На ощупь веду ногой, дабы понять, есть ли на ясно зрячем обувь.

– Какого хрена ты делаешь?!

– Нащупываю обувь. Пытаюсь понять, есть ли она на тебе, чтобы не погореть на этом. Моя на мне, – еле слышно шепчу я и мне тут же в глаза светят ярким светом. Как оказалось, мобильным телефоном.

– Хватит топтаться по мне, ногу убери, – шипит Федор. – Моя обувь тоже на мне.