Эксклюзив (СИ)

Если это действительно была самооборона, то дела обстоят не так уж и плохо. Как у вас оказалась эта штука?"

"– Когда Люська с малой выгнали пьяного Витю из дома, я случайно его подобрала по пути. Мне стало его жалко, я привела его к себе домой и… ну, у нас все случилось. Я утром проснулась, приготовила ему завтрак, а он злющий как собака. Орал как ненормальный, что я у него украла… ну вот эту штуку. Я тогда и не знала, что это такое. Да и ничего я не брала. А он меня чуть не прибил. Витя весь мой дом перерыл. Ушел злющий. И в этот же день я полола грядку, смотрю около забора эта штука. Вспомнила, что Витя споткнулся, когда я открыла калитку. Тогда, наверное, и уронил. Я потом уже узнала, что это. Мы больше с ним не виделись, аккурат до дня убийства. Я хоть и обижена на него была, но ничего такого не хотела. Наоборот, случайно услышала крик, когда проходила возле Люсиного дома. Поняла, что Витя там. Взяла эту штуку, чтобы ему вернуть. И вот после этой, – указывает взглядом на Катерину. – Зашла в дом. А Витя как будто невменяемый, как с цепи сорвался. Он даже слушать меня не стал, сразу начал бить. Я машинально схватила со стола нож и ударила его. Я не хотела, – заканчивает свою речь, громко шмыгнув носом.

С одной стороны, радоваться надо, наконец раскрыто то, что не давало мне спать два месяца, а с другой, жалко кабачковую путану. Из-за какого-то гада сядет в тюрьму. Надеюсь, все же ненадолго.

– Итак, леди, слушаем меня внимательно, что и как надо говорить.

Дежавю. Хоть обращение не ко мне, но отчего-то приятно слышать это позабытое леди. А ведь здесь и началась наша история…

***

Мой самый голодный день рождения. И одновременно самый сытный на события. Бывает же такое. Желудок урчит от голода, а слюни так и текут от запаха беляшей. Но я стойко держусь, ибо хочу съесть это вкусно пахнущее чудо вдвоем с Федором. Представляю, что творится с ним. Он, в отличие от меня, даже мидию не съел. И все же рано купила, потому что они уже остывают.

За столько времени нахождения в участке, я изучила не только все стены, но и имеющихся работников. Двое из них очень даже приятные парни, не один раз пытающиеся позвать меня на чай. Но я стойко держусь. Пока еще держусь.

– А может быть, все-таки чай, Лизонька? Или какао? У нас и сладкое есть. Торт хочешь? – блин, а может съесть все-таки кусочек. Именинница, как-никак. Только я хочу согласиться, как слышу:

– Елизавета Евгеньевна не хочет торт, она следит за фигурой, – ну да, ну да, это особенно видно по пакету, в котором столько беляшей. – Ну все, пойдем отсюда, – берет меня за руку и тянет за собой к выходу из отделения. – Устала?

– Чуть-чуть. Я нам кушать купила.

– Я заметил. Давай дома поедим.

– А давай сейчас, нас еще в магазин за вещами.

– Может, ну их на хрен?

– Ты что? Столько денег. Почти как обручальное кольцо.