Экс-супруг. Я тебя забыла (СИ)

Мирон тянет меня к себе, тыльные стороны моих рук прижимаются к его груди, а сам он не говорит ни слова, скользя теперь ладонями по моей спине.

Ничего более лживого в моей жизни не будет, если я скажу, что мне неприятны его прикосновения.

Но простить его я не смогу. Это так… минутка слабости.

Да, знаю, правильнее будет сейчас оттолкнуть его, лишить всякой надежды, но я просто не могу, хотя точно знаю, что позже откажусь от него.

Глава 38.

Наши объятия слишком затягиваются. А когда я отрываю ладони от лица и поднимаю голову, — тут же получаю поцелуй, от которого у меня нет сил отказаться.

Я так сильно его хочу… До слез. До боли. Хочу, и все.

Я отвечаю ему, нарочно прокручивая в своих мыслях всю ту боль, что он мне причинил. Я не могу перешагнуть через это, однако могу продолжать его любить.

Веду ладонями по его груди выше, обхватываю шею, и тут он начинает действовать смелее: берет за талию, делая наш поцелуй крепче. До ледяных мурашек.

Теперь вспоминаю все те моменты, когда я чувствовала себя счастливой рядом с ним. Правда, были такие моменты. Я их помню все, потому что их было очень мало. В основном я страдала, и долгое время любила свои же страдания. Больной женщиной я была. Хотя... я до сих пор не исцелилась. Иначе бы не позволяла ему сейчас это, не получала бы удовольствие.

Что, если он единственный, кто может во мне такой трепет вызывать?

— Все, хватит, — упираюсь ладонями в его грудь.

— Лиль, посмотри на меня, — он не выпускает меня из своих рук.

— Я знаю, что ты скажешь, глядя мне в глаза. Не надо… Ты хочешь, чтобы я снова была с тобой, и сейчас пытаешься сыграть на моей любви к тебе.

— Ни на чем я не пытаюсь сыграть. Но если и так… То ты тоже на моей любви играешь.

Эти слова заставляют меня зло взглянуть на бывшего мужа.

— Как мне простить и быть с тобой? — спрашиваю строгим голосом. — Как, Мирон? Скажи.

— Я не жду, что ты простишь меня сегодня же, в эту минуту. Я этого не требую и права не имею требовать. Просто будь рядом и смотри что дальше… Я все для тебя сделаю. Для Ульяны — даже не обсуждается. Я хочу быть с тобой не потому, что ты мать моей дочери. А потому, что мне нужна именно ты. Однажды тебе придется в это поверить. Ты сама это увидишь.

— Нет. Я не могу как ты…

— Как я? — не понимает.

— Да, как ты. Я не могу давать надежду, а потом отнимать ее. Даже после того, что ты сделал со мной. Я уже знаю, что ничего не получится. Эта боль будет преследовать меня вечно, даже если я не буду видеть тебя, — смаргиваю слезы. — А когда ты рядом... мне больнее втройне.

Мирон тут же отпускает меня и отступает на два шага, словно он буквально причиняет мне боль, когда очень близко ко мне. В его глазах я вижу страх и отчаяние. Такой я видела себя, когда была замужем за ним и каждый день боялась, что он вышвырнет меня из своей жизни.