Экс-любовники

— Как я могла пойти на день рождения к человеку, который недостоин того, чтобы с ним здороваться? — кипятилась я. — Да ещё и под руку с тем, кто его оправдывает? Бедная Равиля Марсовна! Терпит под боком мудаков.

Я ждала, что мама, в свойственной ей эмоциональной манере, примет мою сторону и скажет, что мне повезло избежать общества таких людей, но ничего такого не прозвучало.

«Родители тоже люди, Василина. В жизни всякое бывает» — вот что я в итоге услышала."

"После недели пролитых слёз и соплей вперемешку с сомнениями в своей правоте мне было необходимо услышать что-нибудь ободряющее, поэтому за неимением поддержки со стороны, я, как самодостаточная личность, начала активно генерировать её сама. Как я только не называла Талгата Юсуповича: и стареющим мудаком, и дряхлым кобелиной, и жалким бабником, до тех пор пока мама не приказала заткнуться.

— У меня тоже был любовник, — проговорила она, безжалостно глядя мне в глаза. — Мы встречались почти полгода, и я хотела уйти от папы.

Если бы небеса разверзлись и оттуда вылезла чья-то мохнатая рука, чтобы показать средний палец, меня бы так не приложило. Я хлопала глазами как заведённая и отказывалась сложить услышанные слова в цельную смысловую фразу. У мамы был любовник. Они встречались полгода. Она хотела уйти от папы.

— Зачем? — это всё, что я смогла произнести.

Мама пожала плечами.

— Влюбилась. Это любому возрасту не чуждо. Мы на уроках зумбы познакомились. Боря красиво танцевал.

Мне хотелось закрыть руками уши и громко визжать, чтобы вытравить из головы каждое слово. Ну вот что мама за человек такой? Почему она из меня вечно подружку делает? Я не должна была этого знать!

Зажмурившись, я снова заплакала, как будто мало было литров выплаканных слёз.

— Ты так рьяно оскорбляла этого мужчину, что мне показалось нечестным молчать и поддакивать. Тем более сейчас у нас с Сашей всё хорошо, и мы это пережили.

И снова как гром среди ясного неба.

— То есть папа знает?

— Он увидел нашу с Борей переписку. Нелегко ему тогда было. Я заговорила о разводе, но он попросил меня подумать. Про вас с Милой упомянул.

Прекрасно помню, как чувствовала себя тогда. Так, будто мне на голову валится потолочная штукатурка, а под ногами осыпается пол. Для меня измена была тем, что нельзя оправдывать, а моя мама, сидя напротив, рассказывает, что у неё был любовник и папа об этом знал.

— И… что? — растерянно переспросила я.

— Помнишь, я на две недели в Краснодар уехала, для того чтобы тёте Рите с ремонтом помочь? Это мы с Сашей договорились, что я возьму время подумать.

— И что? — повторила я.

— Как видишь, я здесь, с вами. Я выбрала папу, и он меня простил.

Сколько вопросов ещё целый месяц крутилось у меня в голове — словами не передать.