Экс-любовники

Грудь наполняется возмущением. Он думает, что может вывалить на меня кучу недовольства и потом как ни в чём не бывало сказать «я позвоню»?"

"— Звонить не нужно, потому что я не хочу тебя слышать, — уверенно чеканю я.

Карим запрокидывает голову к потолку и глубоко вздыхает. Потом снова. Когда он на меня смотрит, в его глазах сверкают гневные молнии.

— История повторяется, да, Вася? Два года назад я, как идиот, сидел под твоими окнами, после того как ты на ровном месте обвинила меня во всех смертных грехах. Ты даже не потрудилась ответить на мой звонок, не то что спуститься. Я себе тогда слово дал, что как бы хреново мне ни было, не буду иметь ничего общего с той, кто так легко плюет на отношения. А мне было очень хреново. В итоге я нарушил данное себе слово, и сейчас ты, словно в издёвку, снова плюёшь на наши отношения.

Внутри меня что-то падает, когда Карим берётся за дверную ручку. Уж как-то резко выражение его лица стало пустым и бесцветным. Кажется, будто произошло что-то непоправимое, а я даже не успела понять, что именно.

— Просто знай, что во второй раз я не буду сидеть под твоими окнами, Вася. Хватит, на хрен. Ты меня высосала.

32

— Привет… — Остановившись посреди гостиной, Таня смотрит на меня с растерянностью. — А ты… — кивает на кучу бумажных салфеток, валяющуюся на полу. — Ты чего это тут?

Я в тысячный раз вытираю рукавом распухший от слёз нос и жалобно пищу:

— Скажи честно, со мной очень тяжело жить?

Теперь Таня выглядит ещё более растерянной. Переступает с ноги на ногу, кусает губу.

— Да нормально с тобой жить, Василина. Я же не люблю быть одна, а с тобой никогда не бывает скучно.

Теперь впору ещё раз расплакаться. Жить ей со мной нормально. Не скучно. Не скучно, потому что Тане приходится убираться за нас двоих и я не немая, а говорящая.

— Скажи уж как есть, — убито вздыхаю я. — Ужасная я соседка.

— Ты совсем не ужасная, — пылко возражает Таня. — Ты же мою маму помнишь? Вот кто реально ужасная соседка.

— Да потому что твоя мама — трушная Стервелла и тиран! Такое сравнение, уж прости, слабое утешение.

— Да что случилось-то, Василин? — Наклонившись, Таня быстро собирает комки салфеток с пола и складывает их на журнальный столик. — Почему плачешь?

— Карим ушёл, — шёпотом говорю я, в отчаянии подтягивая к себе колени. — Сказал, что я его высосала.

Таня опускается на диван рядом со мной и, сложив брови в сочувственную галочку, находит мою руку.

— Как так-то? У вас же всё хорошо было вроде?

— Он меня уволил… Потом мы поругались…

Я испытываю странное торжество, когда вижу, как Таня в ужасе округляет глаза. Мне нужно её сочувствие. Жизненно необходимо услышать, что я была права, а Карим нет.