Огни Эйнара. Найденная

***Оставшиеся дни полета на Эйнар прошли относительно ровно. Биологическая мать Деви нас не беспокоила. Эрик сообщил, что после приземления парома, мы сразу же едем на аудиенцию в Совет планеты, так как мой вопрос с усыновлением малыша нужно решать как можно скорее. После этого мы сразу отправимся в комитет фиксации связи для формализации нашего брака.

Я связывалась с Итаном, Аланом и Илаем. Все трое очень ждали моего возвращения и решили встретить нас прямо на межпланетарной станции."

"Мы с Ноа также пообщались с колониальным военным ведомством, чтобы еще раз прояснить момент с капитанами Возняком и Орсо. Мы с мужем оба четко рассказали всю последовательность событий. А я, в дополнении к этому, открыто обозначила свою позицию касательно Возняка. Разговор дался мне непросто. Даже, несмотря на то, что с событий на пароме Вердан-Янт прошло уже много лет, рассказывать о том, как я пострадала от настойчивого внимания, тогда еще помощника капитана, было тяжело.

Особенно когда отец этого самого Возняка, адмирал, пытался откровенно на меня надавить.

— Вы готовы официально подтвердить вашу историю под присягой, майор? Вы знаете, что ложные обвинение могут негативно отразиться на вашей карьере? — с нажимом спрашивал у меня папаша человека, которого я открыто обвинила в домогательствах.

— Зная генерал-майора Неблина, я более чем уверена, что мой рапорт до сих пор хранится где-то в облачных архивах межпланетарной станции Янта — спокойно сказала я — я готова под присягой подтвердить, что каждое мое слово, сказанное сейчас и изложенное в рапорте — чистая правда. Более того, я готова назвать фамилии еще нескольких женщин, которые в то же время что и я пострадали от настойчивости Дмитрия Возняка. Но даже без этой информации думаю, при опросе бывших коллег капитана, такие женщины найдутся в большом количестве. Об этом знает все ведомство, адмирал.

Суровый мужчина скривился. Сейчас, видимо, прикрывать сына для него стало слишком рисковым занятием. Если домогательства еще можно было как-то скрыть, история с капитаном Орсо имела совсем другие масштабы. И, самое важное, дочь Орсо, из-за которой произошло все, что произошло, была еще несовершеннолетней по меркам земных колоний, ей пока не исполнилось 20 лет. А это уже не проступок, а серьёзное, уголовно преследуемое деяние.

Я молила высшие силы, чтобы этого слизняка, наконец, наказали. Все, что могла, я сделала. Теперь пусть ведомство само варится в том, что, благодаря стараниям адмирала, благополучно замалчивало столько лет.

После тяжелого гало-сеанса с ведомством я лишилась сил. Попросила мужчин оставить меня в одиночестве и долго плавала бассейне вип-палубы, желая, чтобы вода смыла ту грязь, в которую я окунулась со всей этой историей.