Эхо возмездия

В голове у меня крутились разные мысли, думал я, думал… И опомнился только тогда, когда уже далеко ушел от больницы. Я хотел вернуться, но понял, что заблудился. В темноте был смутно виден довольно большой дом, в котором не светилось ни одно окно. И тут я смотрю – оттуда идет человек с фонарем. Я хотел спросить у него дорогу, но тут свет фонаря осветил его лицо. Это был Колозин.

Доктор не знал, верить собеседнику или не верить. «В конце концов, это не мое дело… Но до чего же обидно, если он и впрямь убил Колозина и морочил всем нам голову!»

– Наверное, вы удивились, когда увидели его на дороге ночью? – спросил Волин.

– Это было слишком хорошо, – медленно проговорил штабс-капитан. – Только я и он, и никого больше. Я решил, что мне снится сон. Что ночь, дом, дорога, слегка припорошенная снегом, – все это только моя фантазия. Я начал щипать себя, чтобы проснуться. А он свернул и вскоре исчез за деревьями. Я решил, сон это или не сон, но я его нагоню. И пошел за ним… Мы вышли к какой-то ограде, он шагал вдоль нее, потом заметил дыру в том месте, где ограда обвалилась. Он залез в эту дыру, и тут я решил, что сон должен закончиться. Я вытащил револьвер и выстрелил ему в голову. Он выронил фонарь и упал… и тут я понял, что это вовсе не сон, а явь и что я действительно убил его.

– Откуда у вас оружие? – спросил Волин.

– Я офицер в отставке, – пожал плечами Печка. – Когда мы собирались ехать сюда, я взял с собой револьвер… Так, на всякий случай.

Но тут в дверях показались сторож и фельдшер, которых привела Ольга Ивановна. Она стояла позади них, бледная как полотно и, когда ее спутники подошли к Печке, быстрее молнии подскочила к револьверу и положила на него руку, чтобы штабс-капитан не мог им завладеть.

– Боже мой, Георгий Арсеньевич! Он ведь мог вас убить!

– При чем тут господин доктор, – проворчал штабс-капитан, немного удивленный ее горячностью. – Я только Колозина хотел убить. Больше мне никто не был нужен.

Послали за следователем по особо важным делам, а штабс-капитана посадили под надзор сторожа и Худокормова в смотровой. Доктор остался в кабинете и сел за свой стол, размышляя о чем-то. Ольга Ивановна, волнуясь, ходила по кабинету и делала вид, что прибирается.

– Вот вам и следователь из Петербурга, – сказала она, – Печка в глаза ему врал, что он ни при чем и не убивал Колозина, а этот господин ничего не заметил…

– Справедливости ради, – резко ответил Волин, – никто из нас ничего не заметил. И я не понимаю, как он мог пешком добраться от нас до… до имения Снегирева и дальше – от него до усадьбы Меркуловых. Это не меньше восьми верст, да еще ночью…

Ольга Ивановна взглянула на него с изумлением.