Эхо войны

Мы добрались до входа в неприметное одноэтажное здание с наглухо забранными решетками окнами. Здесь старший из охранников остановился и коротко велел:

— Оружие, пояс и рюкзак оставь здесь. И куртку снимай.

— Куртку зачем? — удивился я, с неохотой стягивая с плеч рюкзак. Я не любил оставлять вещи где попало. Крайне не любил.

— Не тяни — беззлобно буркнул старший — с легкой сединой крепкий мужик. Вздохнув, я покорился.

Аккуратно опустил на разбитый асфальт рюкзак, расстегнул пояс с лопаткой и флягой, примостил поверх рюкзака. Куртка прикрыла мое добро сверху. Я остался в штанах и рваной затасканной футболке. Вытащил из специально нашитых кармашков на штанах три метательных ножа и засунул их в рукав куртки — чтобы ни у кого не возникло соблазна забрать. Хотя все одно зря стараюсь — уверен, что стоит мне зайти в здание и охранники перетряхнут все вещи в поисках наживы. И знание ближайшего будущего меня не вдохновляло.

— Может и ботинки снять? — буркнул я, ежась от легкого ветерка и лихорадочно вспоминая, что из ценного есть в рюкзаке.

— Еще раз попробуешь пошутить и останешься голый — пообещал старший. Стоявшая у меня за спиной парочка охранников с готовностью заржала.

Внимательно осмотрев меня, Седой не удовлетворился и кивнул одному из охранников:

— Обыщи.

— Мать… — скривился охранник, и принялся бесцеремонно меня охлопывать, недовольно бурча — А если болеет чем? Еще подцеплю себе хрень какую на одно место.

— Ну? Чист он?

Я промолчал, а охранник, проверив мои щиколотки, буркнул:

— Оружия нет. Если только бактериологическое.

— Я здоров! — не выдержал все же я.

— Шагай — кивнул старший на дверь, и я покорно зашел внутрь здания. Ощущение будто заползаю в нору матерого варана — по спине ползут мурашки страха, и не ведаешь откуда придет опасность.

Сразу за дверью узкий коридор. По обе его стороны идут запертые двери, на выложенном плитками полу чисто, еще заметны следы влажной уборки. На покрашенных стенах ни единого пятнышка. Я отчетливо ощутил витающий в воздухе запах цветочного освежителя! Ну ни черта себе! Словно оказался в далеком прошлом, о котором много знал из рассказов Тимофеича.

— Чего застыл? Шагай, кому сказано! — и тут же последовал грубый толчок в спину, заставивший меня взмахнуть руками и просеменить пару шагов вперед, под злорадный смех обыскивающего меня охранника.

— Семен! Руки не распускай! — сердито рявкнул Седой и со значением добавил — Пока что.

«Пока что» — повторил я его фразу про себя — «Охренеть просто. Пугают? Или все будет зависеть от исхода разговора с хитрым татарином?»

У последней двери мой конвоир остановился, оправил сшитую из вараньей кожи куртку, и едва слышно постучал о косяк три раза.