Эхо войны

Косой Ильяс сделал несколько мелких кругов на песке, для чего-то радостно приговаривая:

— Хорошо! Хорошо! Ай хорошо! Ай! — и хлопая себя ладонями по бокам ватного халата. Он чем-то напоминал индюка танцующего брачный танец.

Вернувшиеся к подножью чужаки коротко переговорили с остальными из своей команды. До нас доносились обрывки малопонятных слов. Хоть и знаю русский язык, но это выше моего понимания. Точно так же я, бывало, не понимал разговор сидящего рядом дяди Андрея обсуждавшего какие-то технические дела с помощниками."

"Однако итог разговора оказался предсказуемым. Беседа завершилась быстро, последовала команда «По машинам!», после чего три машины тяжело пошли в объезд большой горы с треножником, держа курс куда-то в Дикие Пески, где никогда не было ничьих поселений, где не проходили стада овец, где ничего не вырастало из бесплодной и вечно движущейся земли. Мертвые уже сотни лет земли — по словам аксакалов, среди которых были чудом еще живущие совсем уж дряхлые старцы, что в шестидесятых годах двадцатого века стали свидетелем того, как в эти места пришла мощная и неостановимая советская власть. По ее приказу проходили через любые препятствия, засыпая окутанные легендами расколы земли курящиеся серным дымом и срывая до основания целые горы, пробивая тоннели и прокладывая дороги. Но в тех местах, куда мы сейчас направляемся, человеку преуспеть не удалось даже при поддержке мощной техники и отличного снабжения. Темно-красные пески, заунывно воющие ночью и беспрестанно шелестящие ночью, будто насмехались над потугами людишек старающихся преобразить и покорить эти места…. Пески проглатывали машины, палатки, съедали сброшенные с неба грузы, заметали ветрами оставленные колесами следы…. И люди отступились….

Но сейчас стоящий на подножке грузовика Борис уверенно указывал путь именно в ту сторону. Этого я никак не ожидал, ведь ночами перед сном я прокручивал в голове догадки о том, куда именно идут русские чужаки. Я склонялся к чуть подсоленным пустошам дальше за заброшенным карьером — тем, что тянутся сотни километров и почти не задеты радиацией, почва там устоялась, «зачерствела», поросла соленым же саксаулом и прочей растительностью. Опять же — по слухам людским это знаю. Но то, что мы двинемся в «никуда» — этого я ожидать не мог. Ни один из стариковских и самых даже невероятных вовсе слухов никогда не касался этих места — не из страха. Просто говорить не о чем было. Пустые земли неинтересные никому….

От этого моя любознательность охотника возросла в разы. И сидя на крыше грузовика в гордом одиночестве, я без страха принимал удары песчаных вихрей по телу, отплевывался от горькой пыли, щурился, прикрывал лицо обрывком ткани и внимательно осматривался по сторонам.